Королевство Краеугольного Камня. Книга 4. Отвага

Какой ужасный вечер! Невеста рыдала на плече у матери, жених бесследно исчез, гости разбежались, король с королевой… А где, собственно, их величества?

Как же больно… Озноб или жар? Печень или сердце? Манфред отступил на шаг. За окном снежные хлопья заслоняли черноту ночи. Он положил руку на грудь, ощупал ливрею, услышал шорох бумаги и понял: печень и сердце в порядке. Это письмо причиняло боль.

Так уж случилось, что Манфред первым узнал о смерти короля.

Едва занялась заря, неподалеку от столицы паромщик с сыном как обычно по утрам вышли к переправе.

Землю покрывал снег, над рекою Верной клубился туман. Странная тишина нависла над берегами, даже вода бежала бесшумно. Когда багор уперся во что-то твердое, паромщик решил, что это ствол дерева, и оттолкнул его, чтобы не мешал.

– Черт возьми! Александр, взгляни-ка!

Мертвец плыл лицом вниз.

Они втащили утопленника на паром. Руки скрещены на груди. Золоченая перевязь стягивала раздутое речной водой тело.

В широко раскрытых глазах застыло детское изумление. Светлые волосы, шрам, пуговицы-лисички, роскошный наряд, хотя кое-где и порванный…

– Загрызи меня собака, это же сам король!

Да. Король. А в горле у него наконечник стрелы.

Паромщик, вовсе не дурак, вернулся, высадил сына и велел ему: «Беги домой, ложись в постель, будто вообще никуда не выходил, и никому никогда не говори о том, что видел. Запомни: никому и никогда, Александр»

Потом доплыл до другого берега, где его уже ждал возчик с телегой.

Вместо того чтобы переправить его, паромщик спросил, можно ли нанять телегу.

– Кого везти?

– Да вот его.

Крестьянин взглянул на мертвеца.

– Бог ты мой, вот он где, бедолага. А они уж там обыскались…

Он указал на силуэты, что двигались в тумане вдоль всего берега вплоть до излучины. Шли медленно, низко склонившись к воде.

– Хочу отвезти его в замок, – сказал паромщик.

– Я тебя провожу.

– Тебе бы лучше остаться.

– Телега-то моя.

– А король мой.

– И мой тоже.

– Пораскинь мозгами, тупая башка! У него стрела в горле. Дело скверное. Тебе лучше позабыть обо всем, что видел.

– А как же телега?

– Если не вернусь к полудню, заберешь мой паром. Продашь. Он стоит не меньше твоей телеги.

Вдвоем они уложили утопленника под брезент, потом возчик уселся на причале, свесив ноги вниз. Теперь и он сообразил, что в такие дела лучше не впутываться.