Король Аттолии

Он поднял глаза и поймал мягкий, вопросительный взгляд короля.

А ведь он не идиот, что бы там ни говорил Седжанус. Он хитрый мерзавец.

– Кто внушил тебе эти мысли? – тихо спросил король.

– Никто, – огрызнулся Костис.

– Телеус? – подсказал король. – Скажи, что Телеус, и будешь помилован.

– Нет! – заорал Костис. Вскочил на ноги, стиснул кулаки. Сам не заметил, как выронил чашу, она упала на пол и разбилась. Лицо пылало от ярости и от вина. В этот миг раздвинулась штора на двери.

Вошла королева.

Костис ахнул, словно из него вышибли дух. Он и не слышал, как она прибыла. Посмотрел на Эвгенидеса – тот все так же сидел на табуретке. Громкие крики Костиса не отвлекли короля. Он наверняка слышал шаги в коридоре. Потому и говорил тихо, чтобы те, кто приближался, не услышали его. Зато Костиса наверняка все прекрасно слышали. Слышали, как он кричит на короля. Как бьет посуду. А теперь увидели, как он с угрожающим видом стоит над королем.

Костис судорожно вздохнул.

Ему хотелось прибить короля. Хотелось плакать. Он рухнул на колени перед королевой и опустил голову чуть ли не к полу, спрятал лицо в руках, все еще сжатых в кулаки, сгорая от ярости и горького, горького стыда.

Глава вторая

Над головой Костиса раздался голос королевы:

– Будь добр, объясни, с какой стати я должна прийти в казармы поговорить с моим гвардейцем.

И Эвгенидес столь же спокойно ответил:

– Могла бы вызвать его к себе.

– И ты бы тоже пошел? Потащился хвостиком?

– Я что, веду себя не как подобает королю? Костис тоже об этом только что сказал.

– Да, мой король, многие твои поступки совсем не подобают королю. И один из них – выслушивать это от своего гвардейца.

Эвгенидес воспринял упрек без единого слова.

– Ты не приказал его повесить, – молвила королева.

Костис с трудом поборол желание упасть на живот и подползти к королеве. Никогда еще он не чувствовал такой беспомощности.

Он был как муха в паутине: чем больше трепыхаешься, тем быстрее придет конец.

– Не приказал, – подтвердил король. Костис неслышно молился. – Я не хочу его вешать. – Надежды Костиса разбились вдребезги. Он проклинал себя за то, что хоть на миг поверил, будто король не станет отбирать ферму у его семьи.

– Не стоит вмешиваться в работу правосудия, – предостерегла королева.

– Ну хорошо, – небрежно бросил король. – Повесь их обоих.