Король Аттолии

Откуда мне было знать, о чем там сказано?

– Но ты заподозрил, что тут дело нечисто? С какой стати тебя послали с запиской к королю? Кто дал ее тебе?

– Костис…

– Кто? И почему ты отнес ее, дурень?

– А что мне было делать? Отказаться?

– Тебе такая мысль хоть в голову пришла?

– Ну да, тебе, Костис, она, конечно, пришла бы, потому что ты не из охлоса. Хочешь знать, кто передал мне записку? Младший сын человека, которому мой отец платит дань. Что мне было делать? Что сделал бы ты? – Арис воздел руки. – Я знаю, что сделал бы ты.

Отказался бы, и черт с ними, с последствиями, потому что у тебя чувство чести огромно, как река. Прости, Костис, я не настолько хорош.

– Я, наверно, тоже, – огрызнулся Костис. – Иначе я бы не стал давать священную присягу защищать человека, а потом бить его в челюсть.

Арис фыркнул.

Костис умолк и постарался взять себя в руки. Он никогда не испытывал столь безрассудного гнева. Чувство это было неприятным, хотя, он знал, многим солдатам оно нравится.

– Что ты собираешься делать? – спросил Костис, и Арис лишь пожал плечами.

 – Релиус наверняка выяснит, кто доставил записку. А может, уже выяснил. Опереди его, расскажи капитану сам.

– И что тогда случится с моей семьей? – спросил Арис.

– А что случится с тобой, если ты не расскажешь?

Арис задумался:

– Да, наверно, стоит сходить.

Теперь уже Костис пожал плечами. Ему не хотелось походить на лицемера.

– Думаю, так будет правильно.

– Ну-ну, – протянул Арис. – По крайней мере, моя честь останется незапятнанной.

– А это очень важно, – раздался голос Эвгенидеса.

Арис и Костис подскочили. Король, как привидение, стоял на площадке над ними. Его волосы сливались с темнотой, свет фонаря озарял белую рубашку, и золотая вышивка на камзоле словно светилась изнутри. Через мгновение, придя в себя от испуга, Арис вытянулся по стойке смирно. Костис узнал голос, едва услышав. Он поглядел не на короля, а ему за спину, высматривая лакеев – по его мнению, они наверняка должны быть где-то там.

Поэтому он вытянулся во фрунт секундой позже.

Вряд ли Седжанус ошивался бы внизу и обсуждал постельные тайны короля, если бы знал, что его господин стоит на верхней площадке лестницы. Но еще труднее представить, что король очутился здесь без своей свиты и Седжанус об этом даже не догадывается.

Эвгенидес подался вперед и шепнул на ухо Аристогитону:

– Утром поговори с Телеусом.

Он сказал это достаточно громко, так, что Костис тоже услышал.