Король Аттолии

Орнон мог безошибочно предсказать, что король будет танцевать не с теми, с кем надо, – с застенчивыми девушками, стоящими у стены, с младшими дочерями слабых баронов, с племянницами и незамужними дамами постарше, не имеющими никакого веса при дворе. А старших дочерей, представленных ему, и девушек из знатных семейств, с которыми надо бы установить полезные союзы, обойдет стороной. И происходит это не от неведения. Орнон часто говорил ему, с кем стоит танцевать, а с кем нет, но король заявлял, что не может запомнить.

Но Орнону скорее казалось, что король уже исчерпал себя и не желает больше ввязываться в политически мотивированные спектакли.

Вечер не сулил ничего хорошего. Орнон нехотя ковырялся вилкой в тарелке и не понимал, как ему могло прийти в голову, что наблюдать за страданиями эддисского вора будет хоть мало-мальски приятно. А что он страдает – не вызывало сомнений. Вначале молодой король пытался отвечать на утонченные и не очень аттолийские издевки и снисходительные насмешки собственными мало кому понятными шутками.

Аттолийцы считали способными на утонченность только себя и поэтому не улавливали смысла его ответных ударов, а более едкие комментарии принимали за чистую случайность. Орнону не раз приходилось прикусывать язык. Он охотно признавался, пусть даже только самому себе, что в такие минуты не следует метать на короля возмущенные взгляды. От этого Эвгенидес только сильнее раззадоривался, а аттолийцы лишний раз убеждались, что эддисский посол ни в грош не ставит короля, и презирали беднягу еще сильнее.

* * *

Аттолийцы ошибались. Орнон питал к эддисскому вору глубочайшее уважение – примерно такое же, как к остро наточенному лезвию меча. Он никак не мог понять: если аттолийцы считают короля идиотом, как, по их мнению, он сумел взойти на трон? Просто они никогда не видели его в те времена, когда он был вором, стоял, откинув голову, и в глазах блестел огонек, от которого у всех вокруг волосы вставали дыбом.

Аттолийцы видели в нем только новоиспеченного неуклюжего короля. Орнон и сам не понимал, куда подевался былой вор. После свадьбы Эвгенидес стал не похож сам на себя.

Возможно, в этом отчасти виноват и сам Орнон. Он предупреждал Эвгенидеса, что надо держать свой норов в узде, а язык за зубами. Он прекрасно понимал, до чего тяжело Эвгенидесу играть эту роль, и мечтал увидеть, как дерзость короля хоть немного поутихнет, а острый язык приумолкнет.