Костяные часы

У меня за спиной распахивается дверь, и какая-то тетка – перепачканный рабочий комбинезон, зеленые резиновые сапоги, на шее косынка в горошек – подталкивает меня в кабинет.

– Давай-давай, красавица, доктор тебя сейчас посмотрит. Шевелись. Новая сборщица? Ну, я так и думала.

В тесной комнатенке затхло пахнет картошкой. Письменный стол, пишущая машинка, телефон, канцелярские шкафы, плакат с надписью «Великолепная Родезия», фотографии дикой природы, а за окном виднеется остов трактора во дворе.

Гэбриелу Харти за шестьдесят; лицо у него типа как морской берег в отлив, а из носа и из ушей торчат пучки волос. Не обращая на меня внимания, он говорит тетке:

– Билл Дин только что звонил, у него там вроде как накладки с транспортным графиком.

– Ну понятно, – вздыхает она. – У водителей эпидемия бубонной чумы, так что везите всю завтрашнюю клубнику в Кентербери.

– Совершенно верно. А еще он заявил, что, мол, от нас, землевладельцев, никогда помощи не дождешься.

Это мы-то землевладельцы?! Банк владеет землей, а земля владеет тобой. Землевладельцы, скажет тоже. А сам, между прочим, возит свою семью отдыхать на Сейшелы или еще куда… – Мистер Харти раскуривает погасшую трубку и смотрит в окно. – Ты кто?

Я слежу за его взглядом, вижу за окном все тот же остов трактора и наконец соображаю, что он имеет в виду меня:

– Новая сборщица.

– Новая сборщица? Так нам сборщики больше не нужны.

– Мы с вами сегодня утром говорили по телефону, мистер Харти!

– Так это когда было! Чего об этом вспоминать?

– Но… – Что же делать, если он не возьмет меня на работу?

Тетка у канцелярского шкафа глядит на нас:

– Гэбриел!

– Но ведь мы уже взяли эту… как ее? Холли Бенсон-Хеджес.

Она сегодня утром звонила.

– Это я, – говорю я. – Холли Ротманс, а не Бенсон-Хеджес, и… – Погоди-ка, он что, придуривается? У него такое лицо, что и не разберешь. – В общем, Холли – это я.

– Ага, значит, это ты. – Трубка в зубах мистера Харти тарахтит, как погремушка на змеином хвосте. – Ну и славно. На работу завтра ровно в шесть. Не в две минуты седьмого. Здесь в постелях не залеживаются, у нас тут не санаторий. Ну все, ступай. Мне тут еще позвонить надо.

– По воскресеньям у нас почти пусто, – говорит миссис Харти, пока мы с ней идем по двору; в ней чувствуется хорошее воспитание, не то что у мужа; странная парочка.