Красная карма

Но тогда почему же они нравились? И почему он, Эрве, так упрямо отказывался подражать им? Правда, его нередко посещала мысль: если девушек привлекают подобные кретины, значит и сами девушки недалеко от них ушли? Он никак не мог выбраться из этого заколдованного круга: блестящий, способный парень, мечтавший стать полным идиотом, чтобы соблазнять девчонок, которые были ничуть не лучше своих кавалеров. Так что же делать?

Да ничего.

Эрве хотел завоевать свое место под солнцем. Жадно мечтал о нем, мысленно рисовал его, лепил, создавал разные сценарии.

Не жалея времени, с утра до вечера грезил об удаче под звучавшие из проигрывателя «A Whiter Shade of Pale» группы Procol Harum или «Nights in White Satin» Moody Blues.

Он погружался в свои фантазии, и это было так приятно! Так величественно!

Счастье в меланхолии – вот каким было его кредо. Всякий раз после очередного «сейшена» в клубе или в университете (их еще называли une boum) Эрве, растерянный и униженный, спрашивал себя: где же эта волшебная легкость, этот вдохновенный оптимизм юности?! Однажды, проходя по Сен-Жерменскому бульвару после очередной неудачной любовной охоты, он разрыдался.

И, стоя в темной подворотне, всерьез задумался: а не покончить ли с жизнью раз и навсегда?..

Однако назавтра он снова приободрился.

Разумеется, он прибегал и к сильным способам расслабухи – к алкоголю, к траве… Но результаты были ужасающими. Алкоголя он на дух не переносил. Что же до гашиша, то это снадобье вызывало у него только слабость и тошноту.

Ему не хватало главного – беззаботности. Он был трагическим персонажем. И ничего не мог с этим поделать. Единственным спасительным средством, оберегавшим его от худшего, была музыка. Та эпоха была периодом не политики или разочарований, а рок-н-ролла. Однако следовало четко различать настоящий и фальшивый рок, рок англосаксонский и французский. Никаких там йе-йе, группы «Привет, мальчики!» и прочей дешевки. Даже битлы или The Beach Boys, с их бабьими голосами, и те никуда не годились.

Эрве слушал другой рок – настоящий, мужественный: The Rolling Stones, The Yardbirds… Мощные гитарные аккорды, рваные ритмы, безжалостная дисгармония, от которой сводило кишки, – вот что повергало его в экстаз.

И внезапная дробь, сопровождающая джазовую мелодию, – «All Day and All of the Night» The Kinks.

Эрве никогда еще не слышал такой музыки. Никогда не ощущал такого трепета.