Красная карма

Комната Николь напоминала индийский базар, вернее сказать – тесные лавчонки на площади Сен-Мишель, торгующие предметами, якобы привезенными прямиком из Бенгалии или Непала. Куда ни глянь, безделушки, украшения, гравюры, и все – на темы Востока… Занавеска над растворенным окном вздымалась мерно, как дыхание.

– Снимай туфли.

Эрве подчинился, моля бога, чтобы на носках не было дыр.

– Садись.

В комнате стоял стул, но он был завален блузами, куртками, сумками.

– Э-э-э… куда?

– На кровать.

Эрве подчинился.

– Ты читал «Бардо Тхёдол»?[51 - «Бардо Тхёдол» (путеводитель для путешественников в потусторонний мир) – знаменитая тибетская эзотерическая книга, созданная в VIII веке, где описываются странствия душ умерших между смертью и возрождением и борьба с демоном непознаваемого.]

– «Бардо…»?

– «Тибетскую книгу мертвых».

– Н-н-нет…

Опустившись на колени, Николь раскладывала какие-то мелкие предметы на пестром ковре, покрывавшем паркет. Эрве посетило внезапное озарение: девушка напоминала рисунок сангиной, нечто вроде эскиза мелом или красноватым углем.

Точная аналогия – при ее-то гладкой шелковистой коже и длинных рыжих волосах.

– Это потрясающе интересно.

– И о чем там написано?

Николь казалась Эрве все более и более странной. Он знал, что она активно участвует в политических баталиях, но теперь ему стало ясно, что этой страсти сопутствует и кое-что еще.

– Это книга о восточном мистицизме, о промежуточных состояниях души.

Ее путь от агонии к возрождению.

– К возрождению?

– К реинкарнации.

– Ага…

Николь подняла глаза: ее явно разочаровало отсутствие у Эрве интереса.

– Ладно, оставим это, – сказала она.

А он вспомнил, что материал для сангины, как и кровь, содержит окись железа. И ведь верно: в горе Николь было что-то металлическое – печаль с привкусом ржавчины.

Она взяла позолоченную чашу и резко ударила по ней деревянным молотком. Металл отозвался звонким гулом.

Эрве вспомнил: такой сосуд называли «поющей чашей». Его вибрации имели терапевтические свойства. Черт… это во что же он вляпался?

– Я… я мало что знаю о буддизме, – несмело сказал он.

– Дай мне руки.

Он подчинился, убедившись, что его пальцы не дрожат. Они с Николь по-прежнему сидели лицом к лицу – он на кровати, она на ковре. А между ними стояла «поющая чаша» с бальзамом, который потихоньку истаивал, и маленькая статуэтка безмятежного Будды.