Красная карма

И когда на Западе уже начали о ней забывать, в Китае вдруг произошла культурная революция – возникло новое движение, целью которого были коренные перемены в обществе, призванные уничтожить любые буржуазные пережитки… И внезапно Китай стал чем-то вроде земли обетованной для всех, кто исповедовал левые убеждения.

Мерш, не выпуская руля, замотал головой:

– Все это сплошные химеры.

– Возможно, однако они побуждают людей мечтать. Тамошние крестьяне трудятся с улыбкой на губах и не требуют ни увеличения зарплаты, ни профсоюзов.

Китай создал равноправную, братскую, солидарную страну, в которой Новый Человек реализует себя в коллективе.

Мерш обогнул площадь Пантеона и наконец-то свернул на улицу Ульм.

– О черт, тут же одностороннее движение!

– Ну ничего, пройдемся пешком, здесь недалеко.

Припарковав машину, братья зашагали дальше, как простые гуляющие. Или как пара философов, переделывающих мир.

– Это чистый абсурд! – заявил Мерш.

 – Ведь там никто никогда не бывал!

– А вот и ошибаешься! Китайцы принимали у себя студентов «Эколь Нормаль»!

– Ну, воображаю, что это было, – организованная поездка, где им устроили показуху!

– Конечно. Но это позволило создать некий миф, легенду.

– И все-таки я никак не пойму: ведь эти парни – суперинтеллигенты, умники, напичканные знаниями, теориями и всякой информацией. Так как же они могут оправдывать отмену образования и уничтожение книг – а ведь именно в этом и состоит китайская культурная революция, разве нет?

– Ну, экстремисты всегда находят друг друга, и последователи Мао не видят в этом учении никаких противоречий.

Большинство из них свято верят, что помидоры в Китае созревают благодаря гению Мао. Ведь теперь все их знания ограничиваются «Красной книжечкой».

Тут они подошли к «Эколь Нормаль» – красивому зданию девятнадцатого века в облицовке из тесаного камня. Разумеется, оно тоже было обвешано протестными плакатами, флагами и афишами, облепившими его, словно пластыри на ранах.

– Но есть еще одна загадка, последняя, – сказал Мерш.

– Слушаю тебя.

– Эти парни превозносят Революцию. Так почему же их не видно на демонстрациях и собраниях?

Эрве помолчал – он вытаскивал из пачки очередную «голуазку». На его губах играла легкая усмешка, словно предвосхищавшая откровение, которое он готовился озвучить.

– Тут есть одна проблема.