Куртизанка и капитан

Проклятье!» Она вздохнула:

– Да, понимаю.

– Вот что я вам скажу, – продолжал мужчина. – Вместо танца я угощу вас бокалом вина, вы не против?

– Предпочитаю лимонад, – быстро перебила Розали. – Я и в самом деле смогу остаться здесь лишь ненадолго.

– Почту за честь, если вы уделите мне даже несколько минут своего времени, – мягко отозвался он. – Вы не поверите, насколько важен для меня шанс познакомиться с вами ближе.

Алек нахмурился, когда швейцар забрал его билет и направил во Внутренний храм. В дальнем углу стоял рояль, на котором играла престарелая мадам с рыжими крашеными волосами, причем в ее исполнении чувствовалось больше упорства, чем умения.

Чуть более дюжины парочек двигались в так называемом танце, очевидно слабым прикрытием иных намерений, и не только. В нос ударил резкий запах дешевых духов и табака.

В довершение всего он заметил своего брата Стефана, как обычно разодетого в пух и прах и беседующего с кем-то невидимым, поскольку брат спиной загораживал обзор. Алек стиснул зубы, с обманчивым безразличием пересек комнату.

Присутствующие спешили убраться с его дороги.

– Стефан, – мягко окликнул он брата.

Брат резко развернулся, неестественная бледность залила его лицо.

– Ты, – прошептал он. – Как всегда, ты. Какого черта ты здесь делаешь?

– Я пришел поговорить с тобой, Стефан. – Алек задумчиво окинул его взглядом. – Ты слишком боишься меня, чтобы впустить в свой дом, и я подумал, что нам удастся мило поболтать прямо здесь.

– Здесь не место и не время для обсуждения личных дел.

– Поверь мне, – Алек внезапно резко посерьезнел, – мне вовсе не доставляет удовольствия находиться в непосредственной близости к твоим личным делам, они слишком дурно пахнут! Но ты не даешь мне шанса.

Стефан повернулся к своей собеседнице.

– Приношу самые глубочайшие извинения за это грубое вторжение.

И тут Алек осознал, с кем именно разговаривал брат, и выругался сквозь зубы. Ему не хотелось, чтобы она была здесь.

Афина. На одно безумное мгновение он ощутил страстное желание перекинуть ее через плечо и унести из этого отвратительного заведения.

Но заметил ее макияж, яркие, дурно нанесенные румяна. Его охватило глубокое разочарование. «Она – шлюха, идиот». Алек снова взглянул на брата.

– Заплати ей, и пусть идет прочь, – велел он. – Это дело касается только нас двоих.

Капитан увидел, что, несмотря на яркие румяна, девица смертельно побледнела, будто он ударил ее по щеке. В ту же минуту Стефан коснулся ее плеча.