Смеющийся горемыка. Остросюжетный социально-психологический роман

 – Сидеть ему было еще целую пятилетку, а хотя б один день за решеткой, среди себе подобных прожить, согласитесь, очень нелегкое дело.

– Пожалуй, кое в чем я бы с тобой согласился, – сказал Доля и этим признанием вдруг вызвал целую бурю эмоций у Ральникова.

– А у вас, Александр Васильевич, есть по этому поводу другое мнение? Неужели не понятно, из-за чего он вздернулся? Лично я уверен, никто ему сдохнуть не помог. Если хотите знать…

– А ты чего кипятишься, Игорь? – прервал Доля. – Мне, по правде сказать, наплевать, как это произошло.

Ральников нервно ломая спички прикурил. И по тому, каким тоном он спустя минуту заговорил, стало понятно, что он болезненно переживает случившееся с Задорожным и вероятно что-то не договаривает. Так потом рассудил Доля.

Жаль, что их начавшейся доверительной беседе помешал мастер Журавлев.

– Шмон, шмон, – дико вращая зрачками, сообщил он, врываясь в комнату бригадиров. В руке у него была урна с остатками пиршества.

– Где шмон? – спросил Ральников и, недолго думая, вырвал урну у Журавлева. Из нее вывалилась и с грохотом разбилась пустая бутылка.

– У-у-у! – тихо взвыл Журавлев. – Попал я, братцы. В цехе менты шмонают, сейчас сюда доберутся.

– Цыц ты! – рявкнул на него Ральников и с ловкостью дикой кошки вскарабкался по шкафам к высоко сидящему, под потолком небольшому оконцу и, открыв его, с трудом протолкнул на улицу всю урну, вместе с ее содержимым.

– Все. Концы в воду, – сообщил он. – Там никто не лазит, снегу полно, а весной уберем.

Он не торопился спрыгивать на пол, ждал бутылочные осколки. Где-то недалеко послышалось цоканье подков о железный пол. Похоже это двигались к комнате бригадиров прапорщики и положение в таком случае становилось угрожающим, все старания Ральникова могли пойти насмарку. Уже в самый последний момент Журавлев успел таки подать собранные осколки. Ральников, выбросив их вслед за урной, спрыгнул на пол и почти сразу открылась дверь.

– Вы и вы, – указал он по очереди на Долю и Журавлева. – Ко мне в кабинет…

Сказав, Мороз тотчас ушел. У Журавлева затряслись руки:

– П…ц, – упавшим голосом сказал он. – Мне хана. Он все пронюхал…

Журавлев зря волновался сильно. У начальника тогда ему обошлось. Он лишь слегка пожурил Славку за невыполнение суточного плана сборки колес и отпустил домой.