Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры

После операции Саркис до некоторой степени тоже мог питаться так, но все же грубая пища ему по-прежнему требовалась.

К наипоразительнейшим переменам, которые с ним произошли, добавилась и еще одна: он очень смутно воспринимал собственное тело. Будто оно сделалось нематериальным, как во сне, и Саркис теперь не ходил, но скорее переплывал с места на место.

Почти все время Саркис проводил в беседах с млоками, особенно с Нлаа и Нлуу, которые опекали своего протеже и готовы были без устали делиться с ним непостижимой мудростью и разнообразнейшими знаниями.

Они открыли ему неизъяснимые концепции времени, пространства, жизни, материи и энергии, обучили совершенно новой эстетике и весьма хитроумным искусствам, рядом с которыми живопись казалась глупым и варварским занятием.

Саркис не знал, сколько времени провел на Млоке. Его учителя жили долго, столетия пролетали для них, как для нас годы, поэтому они не придавали особого значения времяисчислению. Но миновало множество длинных сдвоенных дней и мимолетных неравномерных ночей, прежде чем Саркиса начала одолевать тоска по утерянной Земле.

Среди всех соблазнов, новшеств и диковинных чувств в нем крепла печаль, ведь мозг его, по сути своей, оставался мозгом землянина.

Тоска овладевала им постепенно. Воспоминания о мире, который он раньше презирал и из которого так жаждал вырваться, приобрели навязчивые очарование и остроту, – так иногда вспоминается раннее детство. Саркис теперь чурался чувственной избыточности и тосковал по простой земной жизни и человеческим лицам.

Млоки, которые прекрасно видели, что с ним происходит, пытались как-то его отвлечь и устроили экскурсию по своей планете. Они путешествовали на судне, которое плыло сквозь густой воздух, подобно подводной лодке в земном океане. Сопровождающие Саркиса Нлаа и Нлуу проявляли заботу и охотно показывали все чудеса разнообразных областей Млока.

Однако Саркис только сильнее затосковал. Любуясь ультракосмическими, лишенными крыш Карнаками и Вавилонами, Саркис вспоминал земные города с вожделением, какого сам от себя не ожидал, ведь раньше творения людских рук вызывали у него отвращение.

Проплывая над невероятными горными вершинами, рядом с которыми обычные земные хребты показались бы жалкими кочками, он вспоминал Сьерра-Неваду, и от этих мыслей на глаза у него наворачивались слезы.

Путешественники обогнули экватор, побывали на теплых полюсах, а потом вернулись к отправной точке в тропиках.