Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры

А обнаружив его, увидел длинные зеленые полосы, которые оставляли светильники бегущих впереди меркуриан.

Говард бросился за ними и наткнулся на что-то – ту самую лодочку, на которой он прибыл сюда вместе с Агвуром, или похожую. Видимо, в отсутствие солнечного света эти лодочки тоже нельзя было использовать, иначе преследователи поехали бы в них. Теперь охотники и дичь оказались в равном положении, и, когда Говард понял это, в его груди впервые затрепетала надежда.

Он устремился вслед за равномерно удаляющимися огнями по бесконечно поднимающемуся туннелю, который, возможно, вел на свободу.

Кроме охотников и их дичи там никого не было: создавалось впечатление, что все те бессмертные, которых Говард видел по пути сюда, с наступлением темноты удалились в свои покои. Вероятно, в эти три часа они все должны были отдыхать.

Бегущие впереди меркуриане с зелеными огнями двигались прямо и не обращали внимания на боковые ответвления от главного туннеля. И Говард догадался, что они спешат к выходам на поверхность, надеясь сначала отрезать ему путь к бегству, а потом уже спокойно и без помех выследить добычу.

Туннель шел прямо, поэтому Говард не боялся потерять зеленые огни из виду. На минуту он остановился и натянул костюм из моуффы, надеясь, что это поможет в случае чего обмануть или запутать преследователей. Костюм надевался легко и был ему почти впору, хотя пальцам никак не удавалось справиться с незнакомыми застежками. Землянин не очень хорошо помнил, как с ними обращались меркуриане, а потому двинулся дальше, оставив костюм расстегнутым на груди.

Сзади бесполезно болтались длинные чехлы для шпор.

Он старался по возможности держаться на одном и том же расстоянии от бегущей впереди группы, но потом, оглянувшись, с ужасом увидел далеко позади стайку крошечных зеленых огоньков. За ним гнался еще один отряд.

Это был бесконечно длинный и утомительный подъем – миля за милей по однообразному туннелю, и лишь зловещие зеленые огни горели в беспросветной тьме. Меркуриане не ведали усталости, сохраняли нечеловечески безжалостный темп, и землянину удавалось держаться посередине, между двумя группами, лишь с невероятным трудом.

Он то шел, то бежал, тяжело дыша от усталости, а временами на него наваливалась слабость, от которой зеленые огни расплывались перед глазами. Ноги сковало непомерной тяжестью, в голове все мешалось. Говард не знал, когда в последний раз ел. Голода и жажды он не чувствовал, но приходилось сражаться со все возрастающей слабостью.