Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры

Я с удовольствием дам вам немножечко порошка прямо сейчас, если вы готовы поэкспериментировать.

– Не слишком ли щедро с вашей стороны? Это ведь такая редкая субстанция?

– Дело вовсе не в щедрости. Вот уже много лет я собираюсь написать книгу об инопланетных алкалоидах, а вы, возможно, предоставите мне бесценные сведения. У вас мозг художника и развитое чувство прекрасного – ваши плутониумные видения наверняка будут удивительными и необычайно четкими. Только потом опишите мне все как можно подробнее.

– Ну хорошо, – согласился Бэлкот. – Все надо когда-нибудь попробовать.

Своим рассказом о необычайном наркотическим веществе Мэннерсу удалось растравить любопытство скульптора и соблазнить его воображение.

Мэннерс принес старинный бокал для виски и налил в него золотисто-красную жидкость почти до краев. Потом вытащил пробку из бутылочки с плутонием, сыпанул щепотку в стакан, и белый порошок тут же растворился без всякого шипения и пузырьков.

– Эта жидкость – вино из марсианских сладких клубней под названием оввра, – объяснил доктор.

 – Вино совсем не крепкое и вполне безобидное, оно смягчит горький вкус плутониума. Выпейте побыстрее и откиньтесь в кресле.

Бэлкот медлил, разглядывая бокал.

– А вы уверены, что это ненадолго? – спросил он. – Сейчас четверть десятого, а в десять мне нужно будет уйти: у меня назначена встреча в клубе «Бельведер» с одним из моих покровителей – миллиардером Клодом Вишхейвеном: он хочет заказать мне барельеф из псевдонефрита и неояшмы для своего загородного поместья.

Ему нужна по-настоящему футуристическая новаторская работа. Сегодня мы должны обговорить все детали: тему и прочее.

– Тогда у вас в распоряжении целых сорок пять минут, – кивнул доктор, – а самое большее через тридцать ваш мозг и все ваши чувства вернутся в норму. Насколько я знаю, дольше эффект никогда не длится. Останется еще четверть часа, чтобы рассказать мне подробно о ваших ощущениях.

Бэлкот одним глотком осушил старинный бокал и откинулся на мягкие подушки пневматического кресла.

Он как будто невесомо соскальзывал вниз в бесконечный туман, которым с необъяснимой скоростью заволокло комнату; и сквозь этот туман скульптор кое-как различил, что Мэннерс забрал из его разжавшихся пальцев пустой бокал. Лицо доктора парило где-то в вышине, маленькое и размытое, словно Бэлкот смотрел снизу на вершину горы: доктор двигался и существовал словно в другом мире.