Леди Полночь

Сама Эмма немного говорила по-испански и знала кое-что из греческого и латыни, могла читать на трех демонических языках и ругаться еще на пяти.

– Я хотела сказать, заводить отношения, – объяснила Кристина, сверкнув темно-карими глазами. – Я здесь всего два месяца, но и за это время ты успела забыть о трех свиданиях с Кэмероном и даже не поздравила его с днем рождения. А теперь бросаешь его только потому, что он скучноват.

– Ему вечно хочется играть в свои видеоигры, – бросила Эмма. – Ненавижу видеоигры!

– Эмма, но ведь никто не идеален.

– Но некоторые люди идеальны друг для друга. Разве не так?

В глазах Кристины что-то промелькнуло, но так быстро, что Эмма решила, будто ей показалось. Порой Эмма вспоминала, что, какой бы близкой ни казалась ей Кристина, на самом деле она ее не знала – не знала ее так, как знала Джулиана, как знаешь человека, с которым не разлучался с самого детства. Кристина никогда не рассказывала Эмме, что случилось в Мексике и почему ей пришлось сбежать в Лос-Анджелес, бросив семью и друзей.

– Что ж, – протянула Кристина, – по крайней мере, тебе хватило ума обратиться ко мне за моральной поддержкой в это непростое время.

Эмма ткнула Кристину стилом.

– Я не собиралась бросать Кэмерона. Мы уже пришли сюда, и тут он позвонил и у меня на телефоне высветилось его фото… точнее, фото верблюда, потому что у меня нет ни одного снимка Кэмерона и я загрузила верблюда. И этот верблюд так меня разозлил, что я не сдержалась.

– Не лучший день для верблюдов.

– А разве у них вообще бывают хорошие дни?

Эмма поудобнее перехватила стило и начала наносить на предплечье руну, защищающую от падения. Она всегда гордилась своим врожденным чувством равновесия, но на крыше, пожалуй, предосторожность не была излишней.

Она вспомнила о Джулиане, который был в Англии, за тысячи километров от нее, и в сердце защемило. Он бы обрадовался, что она соблюдает осторожность. Сказал бы что-нибудь забавное и ласковое, не упустил бы случая посмеяться над собственными страхами.

Она скучала по всем Блэкторнам. Она выросла вместе с Джулианом, его сестрами и братьями и жила с ними с двенадцати лет, когда она потеряла родителей, а Джулиан, мама которого давно умерла, лишился отца. Эмма была единственным ребенком – и вдруг попала в большую, шумную, веселую и счастливую семью.