Леди Полночь

Ей хотелось все ему рассказать, услышать его голос – такой спокойный, такой знакомый, такой ласковый. Ей хотелось, чтобы Джулиан помог ей разобраться, подсказал, что делать дальше.

Но Джулиан не пришел.

Она встала с кровати и взяла свитер, висевший на спинке стула. Часы на тумбочке показывали без нескольких минут три. Поморщившись, Эмма вышла в коридор.

Было темно и тихо. Свет не пробивался ни из-под одной из дверей. Все спали. Эмма дошла до комнаты Джулиана, отворила дверь и скользнула внутрь.

Она не ожидала увидеть его там. Она думала, что он, возможно, пошел в свою студию – само собой, в Англии он успел соскучиться по ней, – но Джулиан спал, развалившись на кровати.

В комнате было светлее, чем в коридоре. В окно светила висящая над горами луна, заливая спальню серебряным сиянием. Волнистые волосы Джулиана темным облаком разметались по подушке, длинные и мягкие ресницы были чернее ночи.

Он закинул руку за голову, и футболка немного задралась. Эмма отвела глаза, заметив приоткрывшуюся у него на животе полоску кожи, присела на край кровати и дотронулась до плеча Джулиана.

– Джулиан, – тихо позвала она. – Джулс.

Он вздрогнул, потом медленно открыл глаза. В лунном свете они казались серебристо-серыми, как у Тая.

– Эмма, – сказал он хриплым спросонья голосом.

«Я думала, ты придешь ко мне», – хотела упрекнуть его Эмма, но не смогла: он казался таким усталым, что она тотчас смягчилась. Протянув руку, чтобы поправить ему волосы, она на мгновение замерла и в конце концов уронила ее ему на плечо.

Джулиан повернулся на бок, и Эмма узнала его растянутую футболку и домашние штаны.

Его веки подрагивали, глаза закрывались.

– Джулиан, – порывисто сказала Эмма, – можно я останусь у тебя?

Это был условный знак, краткая версия целой череды вопросов: «Можно я останусь и забуду о своих кошмарах? Можно я останусь и посплю рядом? Можно я останусь, и ты прогонишь мой страх, прогонишь воспоминания о крови, о мертвых родителях, о темных воинах с пустыми, угольно-черными глазами?»

Они оба не раз задавали друг другу эти вопросы.

Еще совсем детьми они прибегали друг к другу в спальни и устраивались на одной кровати. Эмма однажды представила, как переплетаются их сны, когда они засыпают вместе, делясь частицами своего мира сновидений. Отчасти поэтому Эмме и нравилось, что у нее есть парабатай: ведь парабатаи в некотором смысле никогда не оставались одни.