Леди-чертовка

Никто из соседских ребят не осмеливался дразнить Генри или над ним издеваться – все знали, что за это придется отвечать перед братьями Шоллон.

В конце жизни Генри, когда он был уже очень слаб и никуда не выезжал в одиночку, Габриель взял его с собой на рыбалку, донес на руках до берега его любимой речушки, где так славно ловилась форель, и, усадив на трехногий складной табурет, с бесконечным терпением насаживал ему на крючок червяка за червяком и помогал закидывать удочку. Вернулись они с корзиной, полной форели.

После этого Генри уже не выходил из дому.

Габриель похлопал ее по спине, на миг прижался щекой к волосам.

– Тебе сейчас чертовски тяжело, понимаю. Почему ты не сказала раньше? Не меньше половины семьи Рейвенелов гостила в Херонс-Пойнте целую неделю, а ты молчала!

– Не хотела создавать проблемы вам с Пандорой, пока вы решали, достаточно ли нравитесь друг другу, чтобы пожениться. И потом… знаешь, бо?льшую часть времени я чувствую себя грозовой тучей: куда бы ни пришла – омрачаю атмосферу.

Хочу это прекратить. – Феба отступила на шаг, кончиками пальцев промокнула уголки глаз. – Неправильно ворошить былые обиды, о которых никто, кроме меня, и не помнит… особенно теперь, когда все так счастливы. Я жалею, что вообще об этом заговорила. Но одна мысль оказаться в обществе мистера Рейвенела наполняет меня ужасом.

– А ему самому ты об этом сказать не хочешь? Или, может, лучше скажу я?

– Нет, пожалуйста, не надо! К чему? Скорее всего, он этого даже не помнит! Пожалуйста, пообещай, что ничего ему не скажешь!

– Ладно, так и быть, – неохотно согласился Габриель.

 – Хотя, мне кажется, было бы справедливо дать ему шанс извиниться.

– Поздновато, тебе не кажется? – пробормотала Феба. – Да он и не станет.

– Не слишком ли ты к нему сурова? Кажется, вырос он вполне приличным человеком.

Феба мрачно взглянула на брата:

– Вот как? К этому выводу ты пришел до или после того, как он принялся меня распекать, словно какую-то феодальную самодуршу, угнетающую крестьян?

Габриель с трудом подавил улыбку:

– Но ты отлично выдержала испытание: благосклонно приняла советы, хотя могла бы несколькими словами порвать его в клочья.

– Искушение было велико! – призналась Феба. – Но тут я вспомнила то, что однажды сказала мне мама.

Это произошло одним давним-давним утром, в те баснословные годы, когда они с Габриелем еще сидели за столом на детских стульчиках.