Лейтенант

Впереди стоял поджарый седобородый мужчина, остальные – у него за спиной, у каждого в руках по копью и деревянному щиту. Кожа в солнечном свете – чернее черного. Они выжидали.

– Безделушки, сержант, давайте их сюда!

Коммодор обернулся к шлюпке, нетерпеливо протягивая руку за мешком, который ему подал сержант. Он потряс в воздухе бусами, и они заиграли на солнце.

– Ну же, друзья мои! – поманил он. – Смотрите, держу пари, такого вы еще не видели!

Даже на его осунувшемся лице отразилось радостное возбуждение.

Веймарк пошел еще дальше: у него в руках сверкнула лупа.

– Взгляните, сэр! – воскликнул он. – Я готов сей же час подарить ее вам, если вы изволите подойти ближе и взять ее! Боже, Бартон, вы только посмотрите, как они осторожны – точно кот, который заприметил сливки, но боится доярки!

Его раскатистый смех, казалось, придал чужакам смелости. Седобородый шагнул вперед.

– Вот, так держать, мистер Чернокожий! Давай, иди сюда!

Доктор грузно изобразил танцевальное па, и туземец вновь покрепче ухватился за копье.

Бартон не мог дурачиться подобно Веймарку на глазах у своей команды, но тоже достал бусы и стал крутить их в руках.

– Рук, дружище, возьмите что-нибудь, попытайте удачу! – выкликнул он.

Выбрав лупу, Рук шагнул к ближайшему туземцу – мужчине его возраста, настороженно, как борзая, шныряющего глазами с него на Бартона и обратно.

Рук приветственно поднял руку.

– Добрый день!

Все равно, что бросить камень в кусты, гадая, какая оттуда вылетит птица.

Туземец был хорошо сложен, держался очень прямо. Литые мускулы на его груди украшал аккуратный узор из бугристых шрамов, напоминавший отделку на одежде.

Он взглянул на Рука, приоткрыв рот, будто собирался что-то сказать. Белки его глаз резко выделялись на фоне черной кожи. Шагнув вперед, он одним быстрым движением схватил лупу и отступил обратно. Он показал ее соплеменнику, что стоял рядом, и оба принялись разглядывать ее, переговариваясь вполголоса.

Потом лупа им наскучила. Туземец бросил ее на песок – так же небрежно, как какой-нибудь портсмутский мальчишка мог бы швырнуть огрызок от яблока. Они отступили на несколько шагов назад и, казалось, чего-то ждали.

Более стоящего подарка? Другого жеста доброй воли?

Следующий ход сделал Веймарк. Должно быть, ему все это казалось развлечением, вроде театральной миниатюры с лупами и бусами.