Лес за пределами мира

Это был последний порт назначения «Кэтрин»; здесь они провели почти десять месяцев, совершая торговые сделки, получая удовольствие от созерцания всего, что здесь было необычного и любопытного, веселясь с торговцами и горожанами, и даже с окрестными земледельцами, и Уолтер, обладая веселым и буйным нравом подобно всем молодым людям его возраста, охотно принимал участие в шумном веселье наравне со всеми.

Всему, однако, приходит конец, и однажды, когда он вышел из гостиницы, направляясь в свою лавку на рынке, сразу за дверью увидел трех моряков, одетых, как принято в его стране, а с ними человека, облаченного как делопроизводитель, которого он знал как одного из приказчиков своего отца, по имени Арнольд Пенстронг; Уолтер почувствовал, как забилось его сердце при виде приказчика, и он воскликнул:

– Арнольд, что случилось? Все ли хорошо в Лэнгдоне?

Арнольд отвечал:

– Со скорбными вестями пришел я; тяжкое испытание поразило город; не могу скрыть, что твой отец, Бартоломью Голден, скончался, и Господь упокоил его душу.

Как только Уолтер услышал эти слова, все проблемы, все невзгоды, о которых он забыл, снова нахлынули на него, словно и не было стольких месяцев легкой беззаботной жизни; увидел он перед собою отца, лежащего мертвым на ложе, и услышал рыдания жителей города перед его домом. Некоторое время он молчал, затем спросил хриплым голосом:

– Что ты говоришь, Арнольд! В своей ли постели он умер, или нет? Когда мы расставались, он не был ни больным, ни старым.

Арнольд отвечал:

– Да, он умер в своей постели; но причиной его смерти была рана, нанесенная мечом.

– Как это случилось? – спросил Уолтер.

Арнольд стал рассказывать.

– Спустя несколько дней после твоего отплытия, твой отец отослал твою жену из своего дома к её родным из рода Реддингов, не говоря худого слова, и даже не ославив её, что было удивительно для нас, знавших её и твою историю; ибо поведение её, да простит меня Господь, бросило тень на весь город.

Тем не менее, Реддинги были возмущены, и призвали нас, Голдингов, к ответу за это изгнание. К несчастью, мы согласились на переговоры, чтобы сохранить мир в городе. О, горе нам! Мы встретились в нашем Зале Гильдии, и здесь состоялся разговор между нами; и здесь было произнесено многое, что было накоплено в душе, словами, которые нельзя назвать ни приличными, ни сдержанными.