Лето в Андалусии

Но моя мать действительно отменила бы их отпуск, чтобы остаться, если бы я не…

– Если бы вы ей не солгали? – подсказываю я, качая головой. – Вы не можете винить ее за то, что она о вас беспокоится.

– Это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Я просто оступился и подвернул ногу, вот и все.

Справедливости ради, он действительно кажется слегка пристыженным, мое замечание явно задело его за живое. И теперь он немного смущен.

– Как долго уже лежит этот пакет со льдом? – спрашиваю я.

– Минут двадцать.

– Ясно. Тогда его нужно вернуть в морозилку, а я настрою телефон на напоминание через три часа. Вы серьезно думаете вернуться завтра на работу?

Я опускаюсь на единственный стул рядом с Риком, и он кивает головой:

– Да. И я, естественно, не жду, что вы останетесь. Я не мог справиться с болью и успокоить мать, поэтому запаниковал. Поскольку я все равно собирался вам позвонить, мне показалось, что это может быть быстрым решением. Кэти нет, сегодня рано утром она должна была улететь в Париж на благотворительное мероприятие, в котором участвует в эти выходные.

Кроме того, я вполне в состоянии справиться сам.

– План состоит в том, что мы обсудим эту вашу идею, а потом я оставлю вас одного? Даже несмотря на то, что ваша мама думает, что вы в надежных руках?

Рик пожимает плечами.

– Я должен был что-то сделать. Думаю, что смогу приложить немного льда и некоторое время подержать ногу приподнятой.

Хм-м. От дивана до морозильника долгий путь, это точно.

Интересно, это общая мужская черта – не желать признать, что нужна помощь? И почему он не позвонил другу, если только в этом не было какой-то подоплеки и ему не хотелось объяснять, что произошло?

– Рада за вас. Хотите пить? Или есть? – спрашиваю я.

– Я бы с удовольствием выпил кофе, и я умираю с голоду. Напряженный выдался денек.

– У меня тоже. Идем?

Рик смотрит на противоположную сторону кухонного острова, ища глазами свои костыли. Они прислонены к спинке дивана, и я протягиваю их ему.

Он принимает костыли, лукаво блеснув глазами.

Я снимаю пакет с растаявшим уже льдом с его перевязанной лодыжки и наблюдаю, как он пытается принять сидячее положение. Здоровой ногой упирается в пол и морщится, пытаясь пошевелить правой ногой. Очевидно, он ни за что не сможет приподняться на одной ноге, не говоря уже о том, чтобы поставить костыли, когда встанет.

– Как я и подозревала… Мамы обычно знают, о чем говорят, – замечаю я.