Лови намек, Дани Браун!

Он вспомнил слова Фатимы, и что-то обнадеживающее, дерзкое и отчасти веселое шевельнулось в его груди. Затем он переключился на личку, нахмурился из-за наплыва сообщений от незнакомцев – и увидел среди хаоса одно из «Ноттингем пост».

Заф уставился на послание. Зажмурился крепко. Поглазел еще немного. Щелкнул по аккаунту, посмотрел на эмблему и поборол приступ паники, прежде чем вскочить с дивана и начать расхаживать по комнате.

– Открой его, – твердил он себе. – Просто открой его. Если это какой-то дерьмовый вопрос, ты сможешь удалить сообщение и заблокировать их.

Это социальные сети. Ты можешь контролировать социальные сети.

Конечно, не считая тех случаев, когда кто-то снимает, как ты роняешь слюни на коллегу по работе, выкладывает это в интернет и видео становится вирусным. Но все же. Это послание он мог контролировать. Поэтому он сел и открыл сообщение, и его старые, привычные переживания сменились новыми – легкими, как брызги, и сияющими, как солнечный свет. В сообщении не было назойливых вопросов о темных временах или внутренней борьбе – только назойливые вопросы о его несуществующих отношениях.

Привет, Зафир!

Надеюсь, у тебя все хорошо. Наша команда планирует осветить очаровательное видео #ДокторРекбист, и мы надеялись, что тебе и твоей девушке будет что добавить, прежде чем мы опубликуем материал. Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы сказать об этом видео? Также мы бы хотели упомянуть о твоей работе над «Побеждай».

Черт подери. Они хотели бы упомянуть о «Побеждай»?! Может быть, Фатима была права.

Заф набрал первые несколько слов ответа, а затем разом все удалил.

Ты и твоя девушка. Вот что говорилось в сообщении: они думали, что Заф с Дани встречаются. Если он ответит, ему нужно будет их поправить. Но если он их поправит, то с какого перепугу им писать об этом дерьме с хештегом? Зачем им писать об этом? И как ему сделать то, о чем говорила Пушистик, и… и изменить ассоциации, возникающие у людей в связи с ним?

Заф не знал.

Но тихий голос надежды, шевелившейся у него в груди, превратился в рев, а наполовину сформировавшаяся идея в его голове была настолько абсурдной, что у него закружилась голова и он не мог заставить себя напечатать слова: «Она не моя девушка». Просто не мог. Сквозь путаницу лихорадочных, преступных мыслей одна выделялась четко и ясно: ему нужно поговорить с Дани.

Но для начала неплохо бы разобраться, что, черт возьми, он хочет ей сказать.