Луна над горой

Мэнбин попросил Шу Ню узнать у отца, на какой день назначить празднество; никого, кроме Шу Ню, в покои больного не пускали, если только не случалось чего-то из ряда вон выходящего. Шу Ню, пообещав Мэнбину, что спросит, на самом деле не сказал Шусунь Бао ни слова, но, вновь выйдя к сводному брату, назвал ему первый попавшийся день. Мэнбин пригласил всю лусскую знать и устроил пышный пир, во время которого впервые ударил в новый колокол. Звон услышал и Бао в своей опочивальне. Заподозрив неладное, он спросил, что происходит, и Шу Ню ответил: празднуют отливку колокола.

Шусунь Бао побагровел от гнева.

– Почему этот мальчишка распоряжается без моего дозволения?! Наследником себя возомнил?! – вскричал он.

Шу Ню не преминул также ввернуть, что на пир прибыло и несколько гостей из Ци, – он знал, что Шусунь Бао неприятно любое напоминание о неверной жене. Больной в ярости попытался встать с кровати, но Шу Ню его удержал – мол, как бы подъем ему не навредил.

– Решил, значит, что я одной ногой в могиле и можно поступать, как вздумается! – воскликнул Шусунь Бао, скрежеща зубами от злости.

 – Раз так, вели схватить его и бросить в темницу! А станет сопротивляться – убей.

В тот день, когда закончилось празднество, молодой наследник дома любезно простился с гостями – а наутро его бездыханное тело лежало в зарослях за домом.

* * *

Чжунжэнь, младший брат Мэнбина, был дружен с одним из приближенных князя Чжао-гуна. Раз, когда он навещал друга во дворце, князь обратил на Чжунжэня внимание и в знак своего благоволения подарил нефритовую подвеску.

Тот был юношей скромным и почтительным; решив, что не годится носить знаки княжеской милости без ведома родителей, он явился к Шу Ню и передал подвеску ему – пусть, мол, отец посмотрит и скажет, как поступить. Шу Ню взялся исполнить просьбу, но и не подумал показывать драгоценность Шусунь Бао, а вернувшись к Чжунжэню, заявил: мол, отец очень доволен и велит надеть ее непременно сей же час. Чжунжэнь, конечно, так и поступил. Прошло несколько дней, и Шу Ню обратился к Шусунь Бао: раз Мэнбин теперь мертв и законным наследником является Чжунжэнь, то следует ли испросить для него аудиенцию у князя Чжао-гуна?

– Нет, – ответил отец, – я еще не принял решения, а значит, и с князем говорить рано.

– Чжунжэнь думает иначе, – возразил Шу Ню. – Он, видно, считает себя наследником, будет на то отцовская воля или нет.