Луна над горой

Куай Кую это показалось странным: он думал, престол займет один из его сводных братьев. И вдруг – мальчишка? Три года назад тот был совсем ребенком. Какая нелепость! Впрочем, скоро он сам вернется на родину и станет правителем – что может быть проще!

Воодушевленный такими мыслями и поддерживаемый отрядами Чжао Цзяньцзы, Куай Куй пересек Хуанхэ. Наконец-то он снова на земле Вэй! Однако, добравшись до города под названием Ци, он обнаружил: дорога дальше на восток закрыта. Новоиспеченный князь запретил ему въезд в страну и направил против него войска.

И хотя Куай Кую удалось захватить крепость Ци, там ему, чтобы заслужить расположение местных жителей, пришлось носить траур и делать вид, будто он оплакивает отца, Лин-гуна. Как ни гневался изгнанный наследник на препятствия, неожиданно вставшие на пути, поделать он ничего не мог. Да, теперь он был в родной стране – но здесь ему пришлось затаиться и ждать, когда выпадет шанс.

Ожидание продлилось тринадцать лет.

Новый князь Чжэ, когда-то обожаемый сын Куай Куя, для отца больше не существовал. Нет, то был юный выскочка, алчный узурпатор, лишивший престола законного наследника и запрещающий ему вернуться в столицу. Никто из вельмож, которым Куай Куй прежде благоволил, тоже не удосужился приехать и поприветствовать его – все они старательно делали вид, что даже имени такого не слыхали. Вместо этого они заискивали перед наглым юнцом и его хитрым, чванливым министром Кун Шуюем – к слову сказать, женатым на старшей сестре Куай Куя и приходившимся молодому князю дядей.

Тринадцать лет Куай Куй провел, целыми днями глядя на воды Хуанхэ, и постепенно из капризного, изнеженного и наивного баловня судьбы превратился в стареющего, озлобленного брюзгу.

Единственным утешением ему служил младший сын по имени Цзи, брат правящего князя, рожденный от другой матери. Та вместе с ребенком поспешила присоединиться к Куай Кую, едва он обосновался в приграничном городе, и теперь они жили втроем.

Куай Куй твердо решил, что, если вернет себе трон Вэй, назначит Цзи наследником.

Помимо сына, он находил отраду только в петушиных боях, тешивших в нем и азарт, и жажду крови; кроме того, ему нравились красивые, сильные птицы. Пребывая в стесненных обстоятельствах, он тем не менее тратил немалые суммы на роскошные птичники, где держал боевых петухов.