Луна над горой

Находясь в изгнании, он бесчисленное количество раз мечтал о том, как схватит прелюбодейку, подвергнет жестоким мучениям и наконец предаст смерти! Что до вельмож и сановников, которые остались в стороне и никак его не поддержали, им Чжуан-гун сказал следующее:

– Я сполна вкусил горечь изгнания. Думаю, и вам пошло бы на пользу это горькое лекарство.

Многие после этих слов, не раздумывая далее, бросились искать приют в сопредельных странах.

Но что сталось с сестрой нового государя Бо Цзи и ее сыном Кун Куем? Быть может, Чжуан-гун щедро вознаградил их за помощь? Нет – пригласив их как-то вечером на пир и сильно подпоив, он посадил обоих в повозку и велел увезти прочь из своих владений.

Итак, в первый год царствования Чжуан-гун был одержим местью, продолжая расправляться со своими врагами. Но занимало его и другое: проведя молодые годы в вынужденном уединении, он не пропускал теперь ни одной красавицы, высматривая их на улицах, чтобы умыкнуть к себе в покои.

Наследником Чжуан-гун, как и собирался, назначил Цзи – сына, который делил с ним тяготы изгнания. Отец привык считать его ребенком – однако же за прошедшие годы мальчик вырос в статного молодого человека. Узнав с детства превратности судьбы, он видел людей насквозь и, случалось, проявлял несвойственную столь юному возрасту жестокость. Отец всегда его баловал и по-прежнему не отказывал ему ни в чем, поэтому Цзи привык делать все, что ему заблагорассудится.

Многие удивлялись, видя, как снисходителен князь к сыну – но такая благосклонность более ни на кого не простиралась. Молодой Цзи и Хунь Лянфу, занявший теперь самый высокий пост при дворе, были единственными, кому доверял Чжуан-гун.

Однажды вечером, беседуя с Хунь Лянфу, Чжуан-гун принялся расспрашивать о своем предшественнике Чжэ – тот, покидая Вэй, прихватил с собой содержимое княжеской сокровищницы.

Нет ли какого-то способа вернуть увезенные богатства? В ответ Хунь Лянфу, взяв у слуги свечу, отослал того прочь и заговорил вполголоса, почти на ухо князю: мол, и бежавший Чжэ, и Цзи – оба княжеские сыновья, равные друг другу происхождением. Пусть Чжэ занял престол прежде отца – что с того? Он сделал это не по собственной прихоти, но лишь потому, что так распорядилась судьба.