Любовники. Плоть

Таким образом, главным правилом было – двигаться вперед медленно и осторожно. Выяснять все, что только можно. Собирать данные, сопоставлять, искать зависимости различных факторов, интерпретировать. Перед тем, как запустить «Проект «Озановоцид», следует убедиться наверняка, что возмездие невозможно. Убедиться наверняка.

Вот почему через четыре месяца после появления «Гавриила» на Сиддо двое предположительно дружественных (кувыркунам) человека направились в путешествие с двумя предположительно дружественными (людям) кувыркунами.

Их вдохновляла мечта, лелеемая на планете Земля за сотни лет до того и за многие световые годы от Озанова.

Тронулись же они в путь на экипаже, для людей фантастическом.

Глава шестая

Мотор икнул, машина дернулась. Озановец, сидящий с правой стороны заднего сиденья, повернулся и что-то крикнул.

Хэл Ярроу обернулся к нему:

– Что? – И повторил по-сиддски: – Абхудаи’акху?

Фобо, сидевший позади Хэла, приблизил рот к уху землянина и перевел слова Зугу, хотя по-американски говорил с причудливым пронзительно-гулким акцентом:

– Зугу говорит и подчеркивает, что есть необходимо качать этот маленький рычаг от человека справа.

Он будет давать… карбюратору… больше спирта.

Антенны на черепной коробке Фобо щекотали Хэлу уши. Он произнес слово-предложение из тридцати слогов, означавшее «Я тебе благодарен». В основе его лежал глагол, поставленный в настоящее мужское одушевленное время единственного числа первого лица. К глаголу присоединен был слог, указывающий свободу от обязательств со стороны как говорящего, так и слушающего, инфлектированное местоимение первого лица, еще один слог, указывающий, что говорящий признает слушающего более компетентным, нежели он сам, третьего лица мужское одушевленное местоимение единственного числа, и еще два слога, которые в порядке своего расположения классифицировали сложившуюся ситуацию как полуюмористическую.

Будучи составленными в обратном порядке, они бы представили ситуацию в серьезном ключе.

– Что ты говорил? – крикнул Фобо, и Хэл пожал плечами.

До него дошло, что он забыл издать особый нёбный щелчок, отсутствие которого либо меняло смысл фразы, либо вообще делало ее бессмысленной. В любом случае у него не было ни времени, ни желания все повторять.

Он просто дернул дроссель, как велел Фобо. Для этого ему пришлось потянуться через своего гаппта, сидящего справа.

– Тысяча извинений! – рявкнул Хэл.

Порнсен не смотрел на него.