Любовница

– Я подумаю,?– страдальчески ответила Мейлис. Ведь работы Лоренцо были для нее словно родные дети, и каждый раз, расставаясь с одной из них, она словно теряла одну частичку покойного мужа.

Тео был немало удивлен, когда мать перезвонила ему через час. Слова сына заставили ее иначе взглянуть на ситуацию, и теперь она хотела сделать то, чего желал бы сам Лоренцо.

– Если ты действительно считаешь, что для него это было бы очень важно, и он сам хотел бы этого, я продам картину,?– говорила сквозь слезы Мейлис.

Тео, как и Габриэль, знал, что тяжело далось ей это решение, поэтому не давил на мать, а просто мягко посоветовал, как поступить. А еще он произнес магические слова: «Ты должна сделать это для папы. Он хотел бы этого. Это будет данью его памяти».

– Ты приняла верное решение, мама. Отец не возражал бы.

Кроме того, было бы преступлением отказываться от таких огромных денег. Они подняли цены на картины Лоренцо вдвое, даже не выставляя их на аукцион. Тео поздравил мать с мудрым решением и попросил ее позвонить Габриэлю, чтобы покупатель или она сама не успели передумать.

Габриэль был удивлен и впечатлен не меньше Тео. Отключив телефон, Тео вспомнил замечание Владимира Станиславова о том, что все на свете имеет свою цену. Русский оказался прав, и он ненавидел его за это. Считал ли Владимир, что данное правило применимо и к людям? Не исключено. И мысль об этом порождала в душе Тео еще бо?льшую неприязнь. Но если покупателем являлся действительно он, то на сей раз победа оказалась на его стороне. Впрочем, они с матерью тоже не проиграли. Ситуация была выигрышной для всех.

Габриэль позвонил адвокату в Лондон, и тот заверил его, что покупатель будет очень доволен. Он перезвонил Габриэлю через десять минут и сообщил, что деньги будут переведены на банковский счет его галереи в Париже в течение часа. Покупатель хотел, чтобы картину доставили на борт яхты «Принцесса Марина». Катер должен был ждать посыльного в пять часов вечера у пристани отеля «Дю Кап – Эден-Рок».

Это лишь подтвердило догадку Тео о том, что картину купил Владимир Станиславов. Теперь, когда переговоры завершились к обоюдному удовольствию сторон, он не считал нужным далее скрывать свое имя. Габриэль позвонил Тео и сказал, что его догадка верна.

– Я знал это с самого начала,?– произнес тот.?– Вчера вечером он смотрел на картину так, словно собирался сорвать ее со стены и унести с собой. Мне ненавистна мысль, что теперь она будет принадлежать ему.