Любовные письма с Монмартра

В тот майский день, который, казалось, был так давно, что с тех пор прошла целая вечность, я не спеша брел по аллее мимо ветшающих склепов, своими колоннами и островерхими крышами напоминающих маленькие домики. Погруженный в размышления, я искал глазами могилу «дамы с камелиями». Но до нее я так и не дошел: по пути что-то привлекло мой взгляд. Это была блеснувшая на солнце кудрявая медно-рыжая головка, подобно вечернему облачку маячившая над могильными плитами. Подойдя ближе, я увидел девушку, одетую в зеленое платье, она остановилась перед бюстом Генриха Гейне и благоговейно склонилась над мраморной плитой с начертанными на ней стихами.

Она прижимала к груди портфельчик, а голову немного наклонила к плечу, и я тут же влюбился в ее нежные алые губы и вздернутый носик, усыпанный веснушками. Я тихонько подошел и стал рядом, тоже склонив голову к плечу, и вполголоса прочитал стихи немецкого поэта, который обрел здесь свое последнее пристанище:

Wo wird einst des Wanderm?den

Letzte Ruhest?tte sein?

Unter Palmen in dem S?den?

Unter Linden an dem Rhein?

Werd ich wo in einer W?ste

Eingescharrt von fremder Hand,

Oder ruh ich an der K?ste

Eines Meeres in dem Sand?

Immerhin! Mich wird umgeben

Gottes Himmel dort wie hier,

Und als Totenlampen schweben

Nachts die Sterne ?ber mir[9 - Где, странник усталый, найду яПоследний приют для костей?Под милыми липами Рейна?Под пальмами южных степей?В глухой ли пустыне я будуСхоронен чужою рукой,В песках ли зыбучих у моряУлягусь на вечный покой?Что нужды? Ведь Божие небоОстанется вечно при мне,И звезды, как факелы, будутГореть надо мной в вышине.

(Перевод П. И. Вейнберга)].

Девушка обернулась и с любопытством оглядела меня. Она была высокая, почти одного со мной роста.

– Красиво, да? – произнесла она затем.

Я кивнул. Вряд ли то, как я прочитал, прозвучало так уж красиво при моем-то убогом немецком.

– Вы тоже любите стихи Генриха Гейне?

Она произнесла это имя с французским акцентом и так нежно, словно это был любимый родственник: Анри Эн.

– Очень, – сказал я, покривив душой, потому что прежде, можно сказать, совсем не знал его стихов.

– Я очень люблю Генриха Гейне, – заявила она горячо. – Один из последних лириков романтизма. – Она улыбнулась. – Я пишу диссертацию о Гейне и романтической иронии.

– О, как интересно!

– Ему, бедному, досталась нелегкая судьба. Он был болен и жил изгнанником. Поневоле обратишься к иронии.