Любовные письма с Монмартра

Мы беседовали о том о сем, избегая только упоминать об Элен, и, по мере того как внутри у меня разливалось тепло от выпитого вина, ко мне на время вернулось «нормальное» ощущение жизни. Я слушал рассказы Александра, отщипывал кусочки хлеба от свежего багета и с наслаждением макал их в остро наперченный соус.

Еда была простая и сытная.

Александр вытер рот салфеткой:

– Ну а как подвигается книжка?

– Никак, – честно ответил я.

Он неодобрительно поцокал языком и покачал головой:

– Пора бы тебе встряхнуться и взяться за дело, Жюльен!

– Не могу.

Я допил свой бокал и ощутил, как на меня накатила жалость к самому себе.

– Ну ладно! Только не разревись, – сказал Александр, но посмотрел на меня встревоженно. – Большинство великих писателей лучше всего писали, как раз когда были очень несчастны. Возьми, к примеру, Фрэнсиса Скотта Фицджеральда или Уильяма Батлера Йейтса, или Бодлера! Большое несчастье иногда дает такой творческий толчок, что только держись.

– Только не в моем случае, пойми это, наконец! Мой издатель хочет от меня очень смешной роман – ко-ме-дию, видите ли!

Я уставился на свой бокал, но тот, к сожалению, был уже пуст.

– Ну и что? Все хорошие клоуны – на самом деле люди совсем не веселые.

– Может быть, и так. Но я же не в цирке работаю, где выливают себе на голову ведро воды или падают, поскользнувшись на банановой кожуре. То, чем я занимаюсь, все-таки немножко посложнее.

– То есть не занимаешься, а отлыниваешь. – Александр подозвал стоявшего за стойкой богатырского вида официанта и заказал два эспрессо.

– Не имею понятия. Может, вообще надо бросить писательство.

– И чем же ты тогда будешь зарабатывать?

– Чем-нибудь таким, что не требует богатого словарного запаса, – ответил я цинично. – Почему бы, например, не стать продавцом мороженого? Куплю себе мороженицу и тележку, и пожалуйста – ванильное, шоколадное, земляничное…

– Блестящая идея! Печальный мороженщик с бульвара Сен-Мишель. Так и вижу эту картину.

Богатырь-официант огромными ручищами поставил перед нами две крохотные чашечки из толстого фарфора и рядом со стуком опустил сахарницу.

– А что мне делать? Ну нет у меня вдохновения!

– Хочешь знать мое мнение? – сказал Александр, размешивая в чашечке сахар.

– Нет, не хочу.

– Тебе просто не хватает женщины.

– Правильно. Мне не хватает Элен.

– Но Элен умерла.