Любовь пирата

Хочешь докажу?

И, не ожидая ответа, Тристан схватил ее за талию и притянул к себе, пока кончик округлой груди не коснулся его полураскрытых губ. Охнув от ужаса, Беттина уперлась руками в его плечи, пытаясь отстраниться. Но стальные руки все сильнее сжимали ее талию, пока девушка не замерла. Губы Тристана накрыли кончик другой груди, зажигая бушующий, пожиравший душу Беттины огонь. Но Тристан не отпускал девушку, лаская, целуя, чуть покусывая упругую плоть, пока Беттина не почувствовала, что вот-вот умрет от наслаждения.

Дрожь пробегала по обнаженному горевшему телу, Беттина ждала, ждала, ждала… сама не зная чего. Но тут Тристан поднял голову.

Девушка поняла, что это означает, и в ужасе прикрыла глаза. Тристан встал и начал срывать с себя одежду. Он сказал, что она не испытала истинного наслаждения. Неужели это правда? И как будет на этот раз? Откуда он знает, что ощущает Беттина? Нет… пират лжет, она просто не сможет перенести такого – слишком велико унижение, особенно если он будет знать, что подарил ей наслаждение.

Если она не в силах сопротивляться, по крайней мере может оставаться холодной в его объятиях.

Подняв девушку, Тристан отнес ее в постель, и сам лег рядом. Губы их встретились. Он целовал ее жадно, отчаянно, требуя ответной страсти, на которую Беттина не была способна. Девушка лихорадочно пыталась найти способ рассердить Тристана тем, чтобы унизительное испытание быстро закончилось.

Рука, ласкавшая грудь, легла на живот и поползла ниже.

– Тристан! – возмущенно вскрикнула она.

 – Я не похожа на твоих женщин легкого поведения и не в силах терпеть подобные ласки. Я благородная дама, месье, и вы мне омерзительны, – с отвращением прошипела она.

– Клянусь всеми святыми, ведьма, меня так и подмывает кинуть тебя акулам, – рассерженно проворчал он.

– Лучше пусть они пируют над моим телом, чем ты.

– Ты многого лишаешь себя своим ехидным языком, Беттина.

Тристан лег на девушку, быстро вошел в нее. Беттина почувствовала легкую боль. Пират овладел ею яростно, глубоко проникающими толчками, и в Беттине, несмотря на желание сопротивляться, росло и росло невероятное, ослепительное наслаждение, мгновенно прервавшееся: Тристан, застонав, обмяк, придавив ее тяжестью тела.

Беттина едва не закричала, поняв, что все кончено. Прошла минута, другая, но Тристан не шевелился.

– Я хочу встать, – холодно объявила девушка.

Приподнявшись на локтях, пират уставился в хмурое личико.

– Почему? – тихо спросил он.