Любовь прямо по курсу

Со мной все в порядке. Правда. Я позвоню тебе с Бимини. Ich liebe dich[2 - Я люблю тебя (нем.).].

Я кладу телефон в карман шорт и правлю к краю волнолома. Мобильник вибрирует от входящих звонков – скорее всего, мама не теряет надежды достучаться до моего здравого смысла. Чего доброго, телефон взорвется, пока я доплыву до зоны, где нет сигнала. Впрочем, мне сейчас не до того – на меня надвигается здоровенный корабль.

Контейнеровоз с шумом проплывает мимо, и чайки кружат над волнами и визгливо спорят из-за оглушенной им рыбы, поднявшейся к поверхности.

Проносятся рыболовецкие катера. За ними следуют яхты. Небоскребы Форт-Лодердейла тают на горизонте, и темно-синяя ширь Атлантики распахивает свои объятья. Океан спокоен, воздух свеж. Идеальный день для побега.

Отойдя от берега примерно на полмили, я разворачиваю яхту против ветра и ставлю двигатель в нейтральное положение. Грот-парус[3 - Грот-парус – нижний прямой парус на грот-мачте парусного судна.] легко взмывает вверх и ловит ветер, но даже когда развернулся кливер[4 - Кливер – треугольный косой парус в передней части судна.

], я сомневаюсь, что все сделала правильно. Впрочем, яхта идет в нужном направлении, и ее курс не ведет к столкновению с другим судном. Все исправно работает. Я глушу двигатель и устраиваюсь поудобнее на кровати, подложив под спину подушку. Через шесть часов я буду в Майами.

Я немного знаю здешние воды – мы с Беном как-то плавали в Майами. В другой раз мы провели выходной в Бискейнском национальном парке.

Путешествие до Багам должно было показать, удастся ли нам долгое время уживаться на тридцатисемифутовой яхте.

Со стороны она казалась большой, но когда я поднялась на борт, на ум мне пришло сравнение с маленьким плавучим домом. Получилось бы у нас с Беном жить в подобной тесноте? Не расстались бы мы после этого плавания? Невозможность получить ответы на эти вопросы камнем лежит у меня на душе. В такие моменты, как сейчас, я с болью думаю о том, каким могло быть наше будущее.

Бутылконосый дельфин вспарывает воду рядом с бортом, отвлекая меня от раздумий о прошлом.

Я невольно улыбаюсь, вспоминая наш с Беном спор о дельфинах. Бен называл их насильниками и убийцами.

– Не обманывайся их постоянными улыбками и веселым щебетом. Они те еще засранцы, – говорил он.

– У животных иной моральный кодекс, чем у людей, – возражала я. – Наверное, стоит возмущаться поведением иных людей, а не тем, что делают дельфины. Люди – вот кто настоящие засранцы.