Магия и кровь

Я понимаю, это дико, если твои родители в разводе и продолжают жить под одной крышей, но, когда у тебя такой огромный дом, как наш, было бы неблагородно кого-то выгонять. Да и вообще мы считали, что чем больше нас, тем лучше: помимо долгов, которые наделали бабушка с дедушкой, на нас висели еще налоги, коммунальные услуги и общие расходы на содержание дома.

Чтобы избежать конфликтов, мне отвели комнату между Кейс и Кейшей. Комната Кейши ближе всего к ванной, откуда мы только что вышли, потому что в свое время Кейша закатила грандиозную истерику по этому поводу, никто не хотел с этим разбираться, и она получила что хотела.

Комнаты мамы и бабушки – в другом коридоре, через два поворота. Поскольку бабушка у нас матриарх, ей положена личная ванная, куда больше никому нельзя заходить. Комнаты Алекс и тети Мейз на первом этаже, и у них есть общая ванная плюс еще одна, гостевая, рядом с кухней. Дядюшка живет в пристроечке на заднем дворе, поскольку тетя Мейз выселила его туда лет пять назад.

Бабушка твердит, что они поженились слишком рано.

– Оба младшенькие в семье, вот и решили доказать, что уже большие, – частенько ворчит бабушка.

На это тетушка обычно огрызается – мол, бабушке тоже было восемнадцать, когда она родила дядю Ваку. Как правило, это приводит к тому, что бабушка подробно излагает, почему они с дедушкой к этому возрасту были гораздо более взрослыми, независимыми и ответственными, чем тетя Мейз и дядя Катиус.

Я оборачиваюсь к Кейс:

– Если хочешь, иди вниз. Не обязательно мне помогать.

– Охота мне торчать внизу со всеми – там только о еде и думают! Да ну!

Кейс говорит, что чем эмоциональнее мысль, тем она громче, и в конце концов назойливое жужжание голосов превращается у нее в голове в оглушительный гвалт – кто кого перекричит. Если бы она не отказывалась упражняться, то наловчилась бы отсекать ненужные. А так, чтобы подавить фоновый шум, она сосредотачивается на том, что я думаю.

Конечно, я не была в восторге от того, что Кейс решила прятаться у меня в голове, хотя могла просто научиться контролировать свой дар, но теперь я, кажется, привыкла. Иногда я даже забываю, что она слышит мои мысли, но быстро вспоминаю об этом, когда она заговаривает о чем-то, во что я не планировала никого посвящать.

Я шаркаю в свою комнату, прямиком к шкафу. Двери-экраны подсвечиваются, я барабаню по ним пальцами – выбираю белье.