Магия и кровь

И еще я знаю, что они практиковали чистое волшебство всегда, начиная с их первого предка, наделенного колдовскими способностями.

– Раньше мы были ближе друг другу. Все делали вместе. – И снова бледная улыбка, чуть-чуть окрашенная болью. – Одинаково заплетали друг другу косы, постили видео, где снималась одна, а озвучивала ее другая. Прия и Рани – всегда готовы посмешить.

Трудно понять, зачем она мне это рассказывает – то ли просто чтобы поддержать разговор, то ли это входит в придурочное упражнение для укрепления семейных уз.

– Она не прошла Призвание, – говорит Прия. – А я через год прошла.

Я едва не останавливаюсь, но мачеха идет себе дальше, поэтому я переставляю ноги. Так вот оно что! Она решила утешить меня на случай, если я провалюсь?

– Она… а как?..

Прия пожимает плечами:

– Рани никогда ничего не рассказывала, хотя родители постоянно расспрашивали ее. Все разговоры сводились к тому, как так вышло, что она провалилась. Что она делала? Кто ее Призвал? Что произошло? Только и делали, что ломали себе голову, как бы это исправить.

В горле у меня становится сухо. Мне и самой хочется засыпать Прию вопросами, но я боюсь. Никто не любит обсуждать родственников, которые не выполнили своих задач. Неудача словно стирает человека. Как не было. А вспоминать его – только заново позориться.

– Рани решила отправиться в кругосветное путешествие, – продолжает Прия. – Честно говоря, я ей завидовала. Она перестала во всем слушаться родителей, а в ленте у нее были такие классные фотки – столько приключений! Когда мне было восемнадцать, представился случай поехать на Шри-Ланку – поволонтерить немножко, а заодно раскопать семейную историю.

Иден с размаху падает на землю, и мы с Прией бросаемся к ней. Подружка подбегает помочь, обе смеются и снова принимаются носиться – а мы вздыхаем с облегчением.

– Я совершила ошибку – сказала ей, как завидую всему, что она делает, – продолжает Прия.

Я сглатываю – и глотать мне больно.

– Она страшно разозлилась. Завидую? Чему тут завидовать? Родители с ней не разговаривают, даже смотреть на нее не хотят. Никто из наших не может общаться с ней без жалости. Она не видит предков на праздниках, они не желают ей являться. Раньше у нее не было колдовских способностей, но был потенциал. Теперь у нее ни того ни другого, так что даже предки не хотят иметь с ней дела.