Мадемуазель С.

Я прижимаю свои губы к твоим губам в страстном поцелуе в ожидании, что вскоре смогу дать тебе больше.

Будь благоразумным, чтобы тебе хватило сил доставить мне удовольствие, как мы оба того хотим. Мне не терпится почувствовать мягкое присутствие твоего члена, последняя ласка которого оставляет во мне изысканный дар. Ну а ты? Ты тоже этого хочешь? Или мы намерены отступить от наших соглашений? Тем хуже, но я слишком тебя люблю, и я знаю, что твоя порочность очень скоро наставит меня на запретный путь.

Целую тебя очень нежно, мой бесценный.

    Симона

ПРИМЕЧАНИЕ

Приведенное выше письмо демонстрирует знаменательный поворот в этой страсти: два любовника, всего через полгода после начала связи, поменялись ролями, и это случилось не только на деле, но и на словах. До настоящего времени Симона выступала любовницей, беспрекословно подчинявшейся фантазиям и грубым желаниям партнера, уступая не только под его ударами, но и тому, что именуется «обычными объятиями», от которых она прежде яростно открещивалась, но потом вошла во вкус, что стало подлинным откровением.

Но вкус Шарля к содомии, в котором уже не сомневается Симона, дает ей, становящейся все более решительной, возможность более директивного поведения в этой сексуальной паре.

Правда, в том же письме она называет себя его «верной рабой», готовой снова переносить его бесконечные удары, но также она пишет: «моя обожаемая возлюбленная, я буду твоим любовником». Она не предполагает, не предлагает, она заявляет.

То есть отныне Симона, более влюбленная, чем когда-либо, берет руководство сексуальными опытами в свои руки.

И еще она все больше боится того, что наскучила Шарлю, и ей кажется, что ему необходимо взять инициативу для самоутверждения, она хочет удовлетворить все тайные желания своего возлюбленного, но главное – удержать его.

    Ж.-И. Б.

Письмо 49

14 декабря

Мой дорогой,

знаешь ли ты, что сегодня была наша годовщина? Да, мы знакомы уже полгода.

Полгода, как мы впервые осмелились заговорить друг с другом после стольких дней. Мы оба страстно этого хотели. Ты помнишь, дорогой? Помнишь ли ты свидания в автобусе, эти взгляды исподтишка, многообещающие взгляды? Ты был таким изысканным, Шарль, дорогой. Ты был очень застенчив тогда. И мне нравилось смущать тебя, не отводя от тебя взгляда на протяжении всего пути.

И наконец однажды ты внезапно заговорил со мной.