Марсианская готика

Только если мы продолжим этот разговор. Меня действительно очень тревожит…

НОФСИНГЕР. Черт, совершенно забыл, что сегодня у меня встреча с одним говнюком из Комиссии по атомному регулированию. Должен умасливать старого козла. Но мы пообедаем в самом скором времени.

(Забирает со стола какие-то бумаги и уходит).

ДЖЕЙНИ. Отличный парень, Соня. Как раз в твоем вкусе, так?

3

(Демонстративно игнорируя ДЖЕЙНИ и обращаясь к зрительному залу).

СОНЯ. Эйнштейн гулял там, где я резвилась, как ребенок.

Когда у меня было время резвиться. Потому что по большей части я была маленькой мамой для Джейни и маленькой женой для папы. Джордж Гамов[1 - В России больше известен как Георгий Антонович Гамов.] уводил меня в бесконечность. Я отправлялась на Марс с Эдгаром Райсом Берроузом и Робертом Хайнлайном. Я летала на Луну с дядей Уолтером, но Марс мне нравился гораздо больше. У меня в голове сложилась четкая картина Марса: разлитая в воздухе краснота, приковывающие взгляд замки марсиан, их искусство, музыка и театр, страсти марсианских влюбленных. Марсиане были такими же, как мы, только гораздо более красивыми. Я шагала по их древним городам, плакала по умершим марсианам, тайком писала целые тома неистовой, наполненной призраками марсианской поэзии. Но едва мама умерла, обязанности все большей грудой наваливались на мои хрупкие плечи, так что постепенно мне пришлось отказаться от всего, что я любила, запереть марсианскую поэзию в башню, расположенную в дальнем уголке моего разума, и сосредоточиться на заботе о сестре и отце и науке. Я училась, не жалея сил и времени. Вызубрила таблицу Менделеева. Подружилась с логарифмами. В шестнадцать лет могла объяснить теорию относительности. Хотя бы отчасти. Но исследования обостряли чувство одиночества, а учительство навевало грусть, поэтому я стала той женщиной, которую вы сейчас видите перед собой. Мой голос ласкает слух, внешность радует глаз, и ваши друзья в электросбытовой компании счастливы, что могут отправить меня на встречу с вами. Я продолжаю работу моего отца, помогая таким хорошим, добропорядочным обычным людям, как вы, понять ее. Хотя бы отчасти. То, что я делаю, занятие благородное. Я несу вам правду. Я несу вам знания. Мой отец сказал: «Да будет свет», – и свет вспыхнул.

ПРЕТОРИУС (со своего кресла). Насчет света не нужно, пожалуйста.

СОНЯ. Что не так, папа?

ПРЕТОРИУС. Все так. Но свет режет мне глаза.

СОНЯ. Ты слишком много работаешь.

ПРЕТОРИУС. Ты так думаешь?

СОНЯ.