Маруся. Інститутка (збірник)

Маруся. Інститутка (збiрник)

Марко Вовчок

Марка Вовчка (лiтературний псевдонiм Марii Олександрiвни Вiлiнськоi, 1833—1907) справедливо називають лiтературною донькою Т. Шевченка. Твори письменницi вiдiграли провiдну роль у становленнi украiнськоi реалiстичноi прози. Найвищого мистецького рiвня вона досягае у зображеннi трагiчноi долi жiнки-крiпачки, яка в тогочасному суспiльствi зазнала найбiльшого приниження й безправ’я. Цей образ посiдае центральне мiсце в багатьох оповiданнях письменницi.

До видання увiйшли твори письменницi, написанi росiйською мовою (оповiдання «Маруся»), а також народнi оповiдання «Отець Андрiй», «Інститутка» й «Максим Гримач».

Повесть «Маруся» – на русском языке.

Марко Вовчок

Маруся. Інститутка (збiрник)

Маруся

I

То, что я расскажу вам, деялось давным-давно на Украйне, в самой глуши, и до сих пор по свету еще не разнеслось. Старушка, которая мне рассказывала, уверяла, что будто в глуши есть немало честных великих дел, все равно как пышных цветов.

И говорила старуха, – а она была очень стара, прожила немало на белом свете, много кое-чего повидала и много кое-чего поиспытала, – ничто в мире не может сравняться с этими, в тиши растущими, цветами, ни с этими, в глуши таящимися, делами. Века идут, проходят, говорила она, а всегда одинаково пышные, свежие цветы радуют взор своею прелестью, а тихие великие дела сладостно смягчают сердце человеческое.

Давным-давно на Украйне стоял хутор, а в этом хуторе жил козак Данило Чабан с женою и с детьми.

Хутор этот, где они жили, таков, что лучшего не пожелал бы себе самый прихотливый человек. Достался он Данилу, перешед через руки Бог знает скольких прадедов и прабабок, а ведь известно всякому, что где поселится украинец с украинкою, там сейчас же зацветет вишневый садик около белой хатки, заблагоухают всякие цветы, разбегутся извивчивые тропинки по степи и по роще и раздадутся мелодические песни, – так можете вы себе представить, что за сад это был, взлелеянный столькими поколеньями Чабанов, каково обилие цветов, сколько избранных местечек и в степи, и в лесу, и на лугу по соседству, и что за богатство песен.

Кроме того, сам Бог счастливо поместил этот хутор между степью и лесом, рекою и лугом, горою и долиною: с одной стороны степь убегала из глаз, зеленая, безбрежная, пахучая, волнующаяся переливными волнами зелени; с другой стороны возносились горы, то убранные в деревья, в мягкую мураву, то каменистые и обнаженные.