Маски

Одновременно с этим лежащий на столе мегафон взлетел в воздух, как будто кто-то пнул его ногой.

Медиума, очевидно, трясло – барабанную дробь выдавали ножки стула. Стук. Пауза. Тьма. Стук – и белая арка снова появляется в воздухе, а блокноты с карандашами падают на пол, точно под порывом сильного ветра.

С губ медиума сорвались нечленораздельные звуки: то ли стоны, то ли причитания.

Спирит выключил фонограф и поднялся.

– Контакт состоялся. Пора задавать вопросы. Приветствуем вас! Кто вы?

Женщина за ширмой заговорила густым мужским басом, словно у нее внутри сменили пластинку:

– Je suis descendu de la montagne, je m’en vais а la montagne.

– Что? Какой это язык?

– Французский, – отозвался один из зрителей. – Он говорит: «Я пришел с горы, я уйду в горы».

– Все слышали? Должно быть, это дух француза. Может быть, альпиниста.

– Я пришел с горы… я уйду в горы… – эхом повторила Ясуко, поискала в темноте руку Ибуки и наткнулась на его колено. Он тут же сжал ее ладошку обеими руками, однако был настолько поглощен действом, что даже не подумал о том, насколько необычен этот спонтанный жест Ясуко.

Меж тем студент, свободно владевший французским, вел разговор с медиумом и переводил ответы духа предполагаемого альпиниста, который когда-то упал в ледяное ущелье на Маттерхорне[3 - Матерхорн – вершина в Пеннинских Альпах на границе Италии и Швейцарии.] и погиб.

– Вам известно, где вы?

– Нет. Здесь полумрак, место сухое и пыльное.

– Когда вы умерли?

– В тысяча девятьсот двенадцатом.

– Вам известно, сколько времени прошло с тех пор?

– Нет. Я брожу среди снега и льдов, в темноте, и ветер воет… Пять тысяч метров над уровнем моря, если не больше.

– У вас есть жена и дети?

– Жена, да. Про детей не помню.

– Детей нет?

– Думаю, нет.

– Только что мы слышали стук, и блокноты падали на пол, и мегафон в воздух взлетал. Вы двигали все эти предметы?

– Я их не двигал. Они лежали у меня на пути и сами подвинулись.

– Как вас зовут?

– Жан Матуа.

– Сколько вам было лет, когда вы погибли?

– Прекратите мне надоедать! Я забыл… – слетели с губ медиума последние слова.

– Дух покинул нас. Он обиделся, – сказал спирит, включая свет.

Женщина за ширмой была все так же крепко привязана к стулу – обмякла, запрокинув голову к потолку с измученным видом, словно сквозь пытку прошла. Глаза крепко зажмурены, рот судорожно хватает воздух, как у рыбы на берегу, руки-ноги трясутся, точно по ним электричество пустили.