Нить Ариадны

Кто знает, как всё в Лабиринте работает…

Именно поэтому рейдеры оставляют «биоматериал» на специальной платформе перед алтарем Минотавра. Так здесь принято. Его статуе наглядно показывают, как дорого обходится рейд. Идол принимает жертву плотью и кровью для того, чтобы люди искупили свой грех.

Видимо, поэтому Битик брезгливо скривился при виде щедро раскрашенных архидьяконов. Ирония в том, что они совершенно слепы. В память о святом провидце Тиресии, они сами себе вырезают глаза. Возможно, в этом есть некая медитативная ценность.

Яркие цвета мира радуют обывателя, но не аскета. Истину скрывают иллюзии. Самый примитивный способ справиться с ними – просто не видеть.

У культа последователей безумца есть свои тонкости, но я бы не хотел в них копаться. Сумасшествия всем хватает и так. Люди умирают по графику, а смириться с ним сложно и клинической психиатрии с избытком. Даже вход в Лабиринт отмечен меткой проклятия: скелет полуразрушенного здания с пустыми глазницами окон, да рыжая земля, на которой ничего не растет.

Милость статуи не поможет нам выжить, и всё же каждый дотронулся до копыта, начищенного до блеска прикосновением тысяч человеческих рук. Большинство из них впоследствии сложили под алтарем, но суеверие опирается на страх, а не логику. В каждом из нас когда-то умер ребенок, а вера в чудо живет.

– Кхм… Итак… – прокашлялся Битик. Его щека чуть дернулась. – Эти раскрашенные клоуны проведут обряд инициации. Хрен знает, что они делают, но это недолго.

К их ритуалам он явно испытывал неприязнь. Не человек – глыба. После прыжков сержант избегал смотреть мне в глаза. Для него курсант Ханса был монстром, для остальных – трусом. Я не переживал. Люди непостоянны как ветер, их мысли как роса на траве. Поднимется солнце и она высохнет. Кому как не мне это не знать?

Тем временем культисты глухо забормотали, затрясли бубнами. Неподвижно стоял только сам патриарх. При мне Ключник впервые почтил рейд личным присутствием. Говорят, раньше он тут стоял каждый день, но теперь слишком стар.

Когда человечество накрыло Проклятием, стали умирать в сорок лет, но все, кто был старше, спокойно доживали свой век.

Значит, Ключнику не меньше восьмидесяти. Его лицо скрывало маска, а по осанке оценить возраст трудно. В руках он держал пурбу, видимо, для отсечения страстей и привязанностей. Рваная хламида и железная цепь, накрест перекинутая через плечо, символизировали ограниченность и тщету мирского.