Маяк Свана

Его встретили три радостных вопля и один хмурый взгляд.

Впоследствии эта сцена в разных вариациях будет повторяться на протяжении многих лет: Абигайл разжигает страсти, Нико их гасит; буря разоряет сад, легкий ветер приносит новые семена; злые слова раскатываются громом, добрые звучат шепотом. И Сван впоследствии часто будет задумываться, не тогда ли у них все началось, не потому ли Абигайл и выбрала Нико в итоге. Но в ту пору в маленькой бухте среди скал Сильви замечал лишь солнечных зайчиков на волнах.

* * *

Остаток утра прошел как обычно – благословенный однообразный ход вещей был восстановлен. Сван и Стой неспешно обогнули скалу по кругу и вернулись посидеть на кухне. Стой задремал, от его храпа с деревянного настила поднимались облачка пыли. Башня за окном тоже погрузилась в сон, отчего белая каменная кладка как будто даже потускнела. Сван воспользовался этим, чтобы спокойно ее осмотреть, и обнаружил ржавчину на крыше, целые участки облупившейся краски, перекошенную ветром мемориальную табличку с названием маяка и наметившийся едва заметный крен башни в сторону океана.

Затем он устремил взгляд к тучам, набухавшим влагой на горизонте, к серой массе, становившейся все темнее. Грядущий шторм не принесет с собой ничего хорошего, это было ясно. Главное, чтобы он ничего хорошего не унес.

Вскоре со двора донеслось пыхтение, и из леса, почти вплотную подступавшего к маяку, показался бредущий в гору Питер Меттл – он задыхался и держался за сердце.

– Господи, Сильви, – просипел Питер, отдуваясь, когда ввалился в домик смотрителя, – зачем ты каждый раз отодвигаешь маяк все дальше и дальше?

– Это чтобы поддерживать тебя в хорошей физической форме, вот зачем, – отозвался Сван.

– Нет уж, это чтобы довести меня до инфаркта. Привет, Стой.

Пес в ответ одарил гостя басовитым «вуф», и Питер со стоном опустился в кресло.

Теперь его череп был абсолютно лыс, выветрен океаном, иссушен солнцем, покрыт старческими пятнами и морщинами, но привычку проводить пятерней по макушке он сохранил и сейчас снова это проделал пальцами с вечной грязью под ногтями.

– Уилл вчера насобирал морошки и оставил у меня, – сказал Сван. – Предупредил, что ты сегодня заглянешь, и велел отдать тебе половину. Вон она, на подоконнике.

Питер потянулся к корзинке с ягодами, но не достал и досадливо крякнул:

– Слишком далеко.

– Стой, – окликнул Сван, и пес поднял голову. Хозяин указал ему подбородком на окно.