Мегрэ и человек на скамейке

– Женщина?

Это было жестоко, но он должен был задать этот вопрос.

– Возможно.

– Он рассказывал вам о чем-то сокровенном?

– Нет.

– Он никогда не пытался ухаживать за вами?

– Никогда, – ответила она торопливо. – Клянусь. Уверена, что ему это даже в голову не могло прийти.

Кот покинул старуху и переместился на колени Мегрэ.

– Пусть сидит, – сказал он, поскольку она собиралась его согнать. Курить трубку он не осмеливался. – Представляю, какой это был тяжелый удар для всех вас, когда месье Каплан объявил, что закрывает дело.

– Да, это было тяжело.

– Особенно для Луи Туре?

– Месье Луи был самым преданным работником. У него были свои особые привычки. Он ведь начал работать здесь с четырнадцати лет, мальчиком-рассыльным.

– Откуда он родом?

– Из Бельвиля. По его словам, его мать осталась вдовой и однажды сама привезла его к старому месье Каплану. Он еще ходил в коротких штанишках. Он ведь почти не учился в школе.

– Мать умерла?

– Уже давно.

Почему у Мегрэ создалось впечатление, что она что-то от него утаивает? Она казалась открытой, смотрела прямо в глаза, и все же он чувствовал, что она ускользает, так же неслышно, как двигалась.

– Говорят, ему нелегко было найти работу.

– Кто вам об этом сказал?

– Я так понял из разговора с консьержкой.

– Когда тебе за сорок, найти работу особенно тяжело, да еще когда нет какой-то определенной специальности. Я сама…

– А вы искали?

– Всего несколько недель.

– А месье Луи?

– Он искал дольше.

– Вы это предполагаете или знаете наверняка?

– Знаю.

– Он бывал у вас в то время?

– Да.

– Вы помогали ему?

Теперь он был в этом почти уверен. У таких, как Леон, всегда есть сбережения.

– Зачем об этом говорить?

– Понимаете, пока я не буду иметь полного представления, чем занимался месье Туре в последние годы, я ни за что не смогу найти убийцу.

– Это правда, – согласилась она, подумав. – Я расскажу все, но пусть это останется между нами. Главное, чтобы не дошло до жены. Она такая гордая…

– Вы ее знаете?

– Он мне рассказывал.

– Он тоже.

– Он был вынужден, его заставила жена. Она же пожелала поселиться в Жювизи, где жили ее сестры.

Теперь ее голос изменился, в нем слышалась глухая, давно копившаяся обида.

– Он боялся жены?

– Не хотел никому причинять огорчения. Когда за несколько недель до Рождества мы все потеряли работу, он решил не портить семье праздник.