Петля

Дети торопливо покинули зал. Он пустовал. Еда одинокого посетителя так и осталась нетронутой. Зато на стойке целый поднос пирожков – румяных и теплых, прямо с печи.

4

Коробку решили открыть у себя. Назвать домом комнатку в старой конюшне бы не повернулся язык, но там безопасно, тепло и спокойно. Впитавшиеся в одежду миазмы распугивали крыс и клопов, поэтому денег с ребят не просили. Печка, стол, стул и солома дарили минимальный комфорт, которого Верусе всегда было мало. Юность растает как дым, поэтому принц на белом коне нужен прямо сейчас, а не когда постареет.

Кони, кстати, здесь были, а вот Мите до королевских кровей еще расти и расти. Путь крысолова тернист, а перспективы неважные. И потому его засыпали упреками, обвиняя во всех смертных грехах.

Главный из них – нищета, как Веруся считала. Ее она простить не могла и демонстрировала презрительный холод в отношениях с другом.

– Открою сама! – заявили ему, как только вернулись в конюшню.

Митя считал, что со взбудораженной женщиной лучше не спорить.

Как и с любой. Поэтому и не стал возражать, уступив место подруге. Протиснуться к столику мог только один, и Веруся увлеченно зашуршала картоном.

– Прелесть! Прелесть какая!

– Да где? – мальчик вытянул шею.

– Да вот!

Веруся чуть отодвинулась, дав рассмотреть торчащий в воздухе хвост. Под ним пара мохнатых шариков и… Больше ничего? Что именно могло так прельстить, Митя не понял.

– Это ведь жопа! – констатировал он.

– Котик! Смотри, улыбается! Как зовут тебя, солнышко? – засюсюкала девочка.

– Кот-ня. Просто кот! – мрачно заявила жопа.

– Ты чей? – осторожно спросил Митя, поворачивая голову под разным углом. Возможно, так получится больше увидеть.

– Чешингера. Ятим Чешингер продал ме-ня вам.

– А почему ты не весь?

– Воспринимаемое обусловлено самим наблюдателем. Такова двойственная природа сущего-ня, а его вероятности как бы размазаны в пространстве и времени. Коллапс волновой функции для тебя-ня выглядит именно так.

Впрочем, в твоем положении понять это трудно.

– Верунчик, расскажи, что ты видишь… – шепотом попросил Митя.

– Голову котика. Миленький, а зубки, как у пилы. У тебя по-другому? – недоуменно посмотрела она.

– А почему я вижу лишь жопу?

– Тебе лучше знать. Всегда говорила, что в твоей глупой башке только грязные мысли.

Митя растерянно чертыхнулся. Предчувствие не обмануло. Как знал – «кот в мешке». Причем его не самая лучшая часть.