Петля

Обычно она не ела одна, поэтому заснула голодной, а проснулась злой как собака. Это презрительное молчание хуже, чем крик. Утром даже лошади от нее в страхе шарахались. Яд в уме пучил, просился на выход, и режим тишины девочка долго держать не могла.

– И не говори со мной так! – сорвалась наконец-то она.

– Я же молчу! – огрызнулся Митя.

– А я все слышу!

Он лишь устало покачал головой. Оправдываться уже бесполезно. Всё, что скажет, поймет через жопу и обернет против него. Укротить подружку было почти невозможно.

Оставалось только ждать, когда немного остынет. А закипало там достаточно часто. Вот как сейчас.

Наверное, это можно понять. Не может смириться с потерей скиллов, оттого и психует. Только зачем свою боль и отчаяние изливать на него?

Как правило, Веруся находилась в одном из двух состояний. То, что было сейчас, Митя еле терпел. Он любил и хранил в сердце другое – то, где видел чарующий трепет души. Если первая горда, капризна и остра на язык, то вторая нежна и трогательна в своей беззащитности.

Сейчас она скрыта под маской презрения, но вскоре покажется и вновь расцветет.

– Так на парад идем или как? – подчеркнуто безразлично спросила Веруся, закручивая вокруг пальчика огненный локон.

Местные на рыжих смотрели с опаской. Когда-то считали, что после смерти они станут вампирами. Подтвердить этот миф никто так и не смог. А вот с тем, что пламя волос диктует характер, согласились бы все. Бестию, свирепей Верусика, еще поискать.

Потеряв навыки, она стала спокойней, но лишний раз ее лучше не злить.

Для девочки показать гардероб критически важно. Ей, конечно же, хочется прогулять новый наряд. Всё, кроме шляпки, шила сама, а вернее, перешивала из старого по несколько раз. Это такая отдушина, луч света в пропахшем клоакой мирке. Другого Веруся еще толком не видела, а Митя его очень бы хотел показать.

Да и как еще найти Чешингера? К нему на пушечный выстрел никто не подпустит. И потому Митя тоже хотел пойти на парад. Аристократия любит тереться вокруг короля, а значит, мерзавчик непременно придет.

Удовлетворенно кивнув, Веруся вооружилась коробочкой с пудрой, которая делала ее похожей на куклу. Белое, точно фарфоровое лицо, нарисованные брови и густые фиолетовые тени, как последний писк моды. При дворе в этом году так красились элегантные дамы высшего света, и девочка наивно несла свежесть юности на этот алтарь. В полном боевом облачении естественная красота пряталась под слоем косметики.