Метаморфозы

Так, колосьев лишась, возгорается легкое жниво

Или пылает плетень от факела, если прохожий

Слишком приблизит его иль под самое утро забудет, —

Так обратился и бог весь в пламя, грудь полыхает,

Полон надежд, любовь он питает бесплодную в сердце.

Смотрит: вдоль шеи висят, неубраны, волосы. «Что же, —

Молвит, – коль их причесать?» Он видит: огнями сверкают

Очи – подобие звезд; он рот ее видит, которым

Налюбоваться нельзя; превозносит и пальцы и руки,

Пясти, и выше локтей, и полунагие предплечья,

Думает: «Лучше еще, что сокрыто!» Легкого ветра

Мчится быстрее она, любви не внимает призыву.

«Нимфа, молю, Пенеида, постой, не враг за тобой!

Нимфа, постой! Так лань ото льва и овечка от волка,

Голуби так, крылом трепеща, от орла убегают,

Все – от врага. А меня любовь побуждает к погоне.

Горе! Упасть берегись; не для ран сотворенные стопы

Да не узнают шипов, да не стану я боли причиной!

Место, которым спешишь, неровно; беги, умоляю,

Тише, свой бег задержи, и тише преследовать буду!

Всё ж, полюбилась кому, спроси; я не житель нагорный,

Я не пастух; я коров и овец не пасу, огрубелый.

Нет, ты не знаешь сама, горделивая, нет, ты не знаешь,

Прочь от кого ты бежишь, – оттого и бежишь! – мне Дельфийский

Край, Тенед, и Клар, и дворец Патарейский покорны.

Сам мне Юпитер отец. Чрез меня приоткрыто, что было,

Есть и сбудется; мной согласуются песни и струны.

Правда, метка стрела у меня, однако другая

Метче, которая грудь пустую поранила ныне.

Я врачеванье открыл; целителем я именуюсь

В мире, и всех на земле мне трав покорствуют свойства.

Только увы мне! – любви никакая трава не излечит,

И господину не впрок, хоть впрок всем прочим, искусство».

Больше хотел он сказать, но, полная страха, Пенейя

Мчится бегом от него и его неоконченной речи.

Снова была хороша! Обнажил ее прелести ветер,

Сзади одежды ее дуновением встречным трепались,

Воздух игривый назад, разметав, откидывал кудри.

Бег удвоял красоту. И юноше-богу несносно

Нежные речи терять: любовью движим самою,

Шагу прибавил и вот по пятам преследует деву.

Так на пустынных полях собака галльская зайца

Видит: ей ноги – залог добычи, ему же – спасенья.

Вот уж почти нагнала, вот-вот уж надеется в зубы

Взять и в заячий след впилась протянутой мордой.