Механический ангел

Золотой свет разгорелся ярче, и она завернулась в него, как в одеяло.

Кожу стало покалывать – все сильнее и сильнее, будто в нее вонзались тысячи крохотных жал. Это было худшее во всем Преображении: в первый раз Тесс даже показалось, что она сейчас умрет. Но с тех пор она привыкла и переносила боль стоически. Механический ангел, висевший на шее, как будто затикал быстрее, нагоняя участившийся пульс. Давление внутри черепа усилилось… Тесс ахнула – и широко распахнула глаза.

Все кончилось.

Тесс заморгала: в первую секунду после Преображения всегда хотелось протереть глаза, словно она с головой погрузилась в воду.

Немного придя в себя, она оглядела свое новое тело. Оно оказалось невысоким и хрупким, почти истощенным. Платье стало ей велико и обвисло, как на вешалке; подол лежал на полу. Руки, прижатые к груди, были бледными и худыми, с обломанными и обкусанными ногтями. Незнакомые, чужие руки.

– Как тебя зовут? – спросила миссис Блэк. Она поднялась на ноги, жадно разглядывая Тесс.

Бледные глаза ее горели огнем.

Тесс не требовалось самой искать ответ. Девочка, тело которой она на себя надела, ответила за нее, как духи говорят через медиумов. Впрочем, Тесс не нравилось это сравнение: то, что с ней происходило, было гораздо глубже, гораздо страшнее.

– Эмма, – произнесли ее губы. – Мисс Эмма Бейлис, мэм.

– И кто ты такая, Эмма Бейлис?

Слова полились изо рта Тесс, порождая в ее сознании яркие образы. Эмма родилась в Чипсайде и была одной из шести детей в семье.

Ее отец умер, а мать торговала мятной водой с тележки в Ист-Энде. Эмма еще совсем ребенком научилась шить ради заработка. Ночами она сидела за столиком на кухне, делая стежки при свете сальной свечи. Если свеча выгорала, а денег на новую не было, она выходила на улицу и шила под газовым фонарем…

– Значит, вот почему ты оказалась на улице в ту ночь, когда умерла? – спросила миссис Дарк. Тонкие губы ее растянулись, язык пробежал по нижней губе, словно она хотела распробовать ответ на вкус.

Тесс увидела как наяву узкие, темные улицы, окутанные густым туманом, и серебристую иглу, мелькающую в тусклом желтом свете газового фонаря. Услышала приглушенные шаги. Потом из теней вынырнули руки, схватили ее за плечи и потащили куда-то в темноту. Она закричала. Иголка с ниткой выпали у нее из рук, бант соскользнул с волос. Кто-то грубо прикрикнул на нее. А затем серебряное лезвие сверкнуло во тьме и рассекло ей кожу. Полилась кровь.