Механический ангел

Но разве можно по-настоящему полюбить ребенка, в котором нет ничего от человека?

– Нет ничего от человека? – переспросил незнакомый женский голос. – Но если она не человек, Енох, то кто она? – Голос зазвучал настойчивее, нетерпеливее. – Как это ты не знаешь? Кем-то же она должна быть! Каждый должен быть кем-то…

Тесс проснулась с криком. Глаза ее распахнулись и уставились в темноту. Сквозь пелену ужаса, застилавшего сознание, пробивался чуть слышный гул голосов. Тесс принялась расшвыривать подушки и одеяла, пытаясь сесть на постели.

При этом она смутно отметила, что одеяло толстое и тяжелое, а не тонкое, как плед, которым она укрывалась в Темном Доме.

Так же, как и во сне, Тесс лежала в кровати. Глаза немного привыкли к темноте, и Тесс поняла, что находится в каком-то большом помещении с каменными стенами. Затем она повернула голову, и с губ ее сорвался крик. Во мраке перед ней парило лицо из ее кошмара: словно большая белая луна. Голова лысая, гладкая, как мрамор. На месте глаз – только впадины безо всяких шрамов, как будто глаз у этого существа не было сроду.

Губы были зашиты черными нитками, а лицо покрывали черные отметины наподобие тех, которые Тесс видела на руках и груди Уилла, – вот только эти выглядели так, будто их вырезали ножом.

Она опять закричала, дернулась и попыталась вскочить с кровати. Ноги ее коснулись холодного каменного пола; в спешке Тесс наступила себе на подол, и белая ночная сорочка (должно быть, кто-то переодел ее в эту сорочку, пока она была без сознания!) с треском разорвалась.

– Мисс Грей!

Кто-то окликнул ее по имени, и голос был незнакомый. Тесс поняла лишь, что эти слова исходят не от чудовища, по-прежнему стоявшего у кровати и смотревшего на нее сверху вниз. Его изуродованное лицо ничего не выражало; монстр даже не шевельнулся и не попытался приблизиться к ней, но Тесс все равно попятилась, стараясь нащупать позади себя дверь. Комната оказалась овальной, с довольно высоким потолком, а через всю дальнюю стену тянулся ряд сводчатых окон, похожих на церковные.

Света через них проникало совсем мало – судя по всему, на дворе стояла ночь.

– Тереза Грей! – снова раздался голос.

Пальцы Терезы наткнулись на дверную ручку; повернувшись, она с облегчением схватилась за нее и потянула. Но дверь не поддалась.

– Мисс Грей! – повторил голос, и комната внезапно озарилась светом – резким, серебристо-белым, точь-в-точь как от того колдовского камня. – Прошу прощения, мисс Грей. Мы не хотели вас напугать.