Механический ангел

Понимаю, что внешность у Брата Еноха устрашающая, но он – опытный целитель. Он сказал, что травма головы не опасна, и как только нервное потрясение пройдет, вы будете в полном порядке. Пожалуйста, сядьте! Не стоит вам сейчас стоять босиком у двери: чего доброго, простудитесь.

– Вы намекаете, что я все равно не смогу сбежать? – уточнила Тесс, облизнув сухие губы.

– Никто не будет вам препятствовать, если вы захотите уйти даже после того, что мы вам расскажем, – заверила миссис Бранвелл. – Нефилимы не заманивают обитателей Нижнего Мира в ловушки и ни к чему их не принуждают.

– Договор?

Миссис Бранвелл повернулась к Брату Еноху и что-то тихо сказала ему. Тот снова надвинул капюшон на лицо и двинулся к Тесс. Девушка поспешно отступила, но Брат Енох просто прошел мимо нее к двери и покинул комнату, задержавшись на пороге лишь на мгновение.

Однако за это краткое мгновение он успел кое-что сказать. Точнее, Тесс услышала его голос прямо в голове: «Ты – Эйдолон, Тереза Грэй.

Оборотень! Он знал, кто она такая! Тесс уставилась на него, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, но Брат Енох уже вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Почему-то Тесс не сомневалась, что если она сейчас бросится к двери и попробует открыть ее, та снова окажется заперта, – но бежать отсюда ей больше не хотелось. Внезапно она почувствовала, что ноги ее почти не держат. Кое-как сделав несколько шагов, она рухнула на стул.

– В чем дело? – спросила миссис Бранвелл, усаживаясь на стул напротив Тесс. Платье сидело на ней так свободно, что непонятно было, носит ли она корсет, а запястья, видневшиеся из-под рукавов, были совсем тонкие, как у ребенка. – Он что-то сказал тебе?

Тесс покачала головой, стиснув руки, чтобы миссис Бранвелл не заметила, как они дрожат.

Собеседница пристально посмотрела на нее.

– Во-первых, – начала она, – пожалуйста, зовите меня Шарлоттой. В Институте все обращаются друг к другу по именам.

Тесс кивнула, чувствуя, как к щекам приливает краска. Трудно было понять, сколько Шарлотте лет: из-за хрупкого сложения она выглядела довольно молодо, но в каждом ее движении, в каждом слове чувствовалась такая властность, что называть ее просто по имени казалось странным. Впрочем, как сказала бы тетя Гарриет, когда в Риме…

– Шарлотта, – сделала Тесс робкую попытку.