Мистер Рипли под водой

Том перевернул листок и взглянул на схематичный план главной улицы Вильперса и улицы, пересекающей ее под прямым углом, на которой были обозначены дом Притчардов, дом Грэ и небольшой пустующий дом между ними.

Так-так, подумал Том, вертя письмо в руках. Приглашение-то на сегодня. Его любопытство было достаточно возбуждено, чтобы принять его, – лучше знать возможных врагов в лицо, – но вот брать Элоизу с собой ему совсем не хотелось. Придется придумать для нее какую-нибудь отговорку. Надо ответить на приглашение, решил Том, но не в девять сорок утра.

Он вскрыл остальную почту, всю, кроме конверта, адресованного Элоизе. Судя по почерку, письмо было от Ноэль Хасслер, близкой подруги Элоизы, живущей в Париже. Остальная корреспонденция касалась скучных финансовых материй: выписка из нью-йоркского отделения банка «Манни Ханни»[25 - «Манни Ханни» (Manufacturers Hanover Trust Company) – крупнейший коммерческий банк США, специализирующийся на операциях с ценными бумагами и управлении по доверенности.], где Том держал текущий счет, да реклама приложения «Форчун 500»[26 - Речь идет о ежегодном списке 500 крупнейших компаний США от журнала «Fortune». ], владельцы которого почему-то сочли его достаточно состоятельным, чтобы интересоваться журналом об акциях и инвестициях. Вообще-то, все эту возню с инвестициями Том оставлял своему налоговому бухгалтеру Пьеру Сольве, с которым он познакомился через Жака Плиссона. Иногда у Сольве рождались удачные идеи. Такого рода работа, если это можно так назвать, казалась ему тоскливой до зубовного скрежета, однако Элоизу она никогда не утомляла (возможно, способность делать деньги или, по крайней мере, интерес к ним был у нее в крови), и без консультации с ее отцом они с Томом шагу не делали.

Великана Анри сегодня ждали в одиннадцать, и, хотя ему ничего не стоило перепутать четверг с субботой, в две минуты двенадцатого он стоял перед Томом. Анри, как обычно, был в выцветшем синем комбинезоне со старомодными наплечными ремнями и в широкополой соломенной шляпе, которая знавала лучшие времена.

Кроме роста, в его облике была еще одна примечательная черта – каштановая с рыжеватым отливом борода. Судя по клочковатости, он время от времени укорачивал ее с помощью ножниц – самый простой способ не заморачиваться с бритьем. При взгляде на Анри Том всегда вспоминал о Ван Гоге: тот бы не пропустил такого натурщика. И его портрет пастелью продавался бы сейчас не меньше чем за тридцать миллионов долларов, усмехнулся Том.