Мистер Рипли под водой

Дэвид Притчард медлил с ответом, и Том понял, что тот заметил, как задело его имя Цинтии, и настроился поразвлечься.

– Тихоня? Отнюдь, – наконец вымолвил Притчард.

– Отнюдь, – повторила Дженис, и по ее губам скользнула улыбка. Она закурила сигарету с фильтром, и руки ее уже почти не дрожали, хотя пальцы слегка побелели от напряжения. То и дело она переводила глаза с мужа на Тома и обратно.

И что это значит? Что Цинтия просто так взяла и выложила всю историю Притчардам? Том просто не мог в это поверить. А если это правда, то пусть Притчарды так прямо и заявят: последние шестьдесят картин, выставленные на продажу в Бакмастерской галерее, – подделки.

– Она теперь замужем? – поинтересовался Том.

– Кажется, да. Ты не помнишь, Дэвид? – Дженис потерла ладонью предплечье.

– Забыл, – ответил Дэвид. – В любом случае когда… Мы ее видели пару раз, и она была одна.

Интересно, где они ее видели, подумал Том. И кто ее им представил? Но он решил не выказывать столь явный интерес к этой теме. Еще его интересовало, нет ли на руках Дженис синяков и не по этой ли причине она надела в столь жаркий августовский день несколько старомодную ситцевую блузку с длинными рукавами.

Ее агрессивный муж был вполне способен оставить такие отметины.

– Вы часто посещаете художественные выставки? – спросил он.

– Художественные… Ха-ха-ха! – Дэвид, бросив взгляд на жену, расхохотался от души.

Сигарета в пальцах Дженис заплясала, и она плотно сдвинула колени.

– Может, поговорим о чем-нибудь более приятном?

– Что может быть приятнее искусства? – улыбнулся Том.

 – Разве не истинное наслаждение любоваться пейзажами Сезанна? Каштановые деревья, проселочная дорога и эти теплые оранжевые оттенки крыш… – Том тоже рассмеялся, но беззлобно.

Его визит затягивался, и он судорожно пытался придумать, как бы выведать у Притчардов что-нибудь еще. Когда Дженис протянула блюдо, он взял с него еще одно сырное канапе. Том, разумеется, не собирался упоминать ни Джеффа Константа, фотографа, ни Эда Бэнбери, независимого журналиста, которые много лет назад приобрели Бакмастерскую галерею, чтобы иметь возможность выставлять поддельные полотна Дерватта, созданные Бернардом Тафтсом, ни о той прибыли, которую они с этого имели.

Том тоже получал процент от продаж «Дерватта» – но в последние годы этот источник дохода почти потерял значение, да и неудивительно, ведь смерть Тафтса положила конец новым поступлениям.

Искренние слова Тома о Сезанне остались незамеченными.