Расплата за предыдущую жизнь

Страшнов, а как так получилось, что тебя везли в бронетранспортёре не связанного? Ты согласился им служить или на них работать? Чем ты их заинтересовал?

– Я рассказал про будущее, – буркнул Коля.

– Опять двадцать пять! Так ты у нас пророк оказывается! Часовой! Расстрелять!

– Андрей Львович! Погоди! Тут что-то не так, – комиссар закурил новую сигарету. – Ну, допустим, ты из будущего. Я, говорю, допустим, – он остановил раскрытой ладонью готового взорваться особиста. – Что ты можешь рассказать о будущем?

Коля встрепенулся.

В голове бушевал шторм. Полный хаос.

– Россия победит… Я хотел сказать СССР победит в войне, – он заметил, как переглянулись комполка с комиссаром. – Девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого года. Потом парад. Америка много сделает для победы. Будут штрафные роты, куда наберут уголовников и всех, кто был в плену, и будут кидать на пулемёты до последнего солдата. Вырастут новые города, построятся новые корабли и самолёты. Гагарин полетит в космос. Интернет будет!

– Заканчивай комиссар, – бросил комполка и вышел из землянки.

Они верили Коле! Злые коммунисты ему не верили! Они смотрели на него как на предателя. А ведь он всегда хотел правды! Она горькая, но она – правда! Так говорил учитель истории! Гитлер вовремя начал войну, иначе Сталин оккупировал бы Европу. А это вообще не хотят слушать про будущее. Как сказать им всю правду? Они отравлены коммунизмом! Европа несёт нам свободу, а они сопротивляются! Варвары!

– Вот, вроде, о победе в войне говоришь, а звучит так, словно для тебя это самая большая трагедия.

Не понимаю я тебя Страшнов! Отец – коммунист, всю гражданскую прошёл, два ранения! Брат – командир Красной Армии. А ты – предатель. В голове не укладывается. Я ведь обещал твоему отцу за тобой присмотреть, а получается, что потерял тебя, не разглядел в твоей душе гнили. Как ты стал таким, Николай? И когда? Две недели назад в твоих глазах читалась комсомольская решимость, а сейчас ты сидишь на стуле как кусок дерьма. Как ты мог предать свою родину, страну, товарища Сталина, своих боевых друзей? Как?

Комиссар резко встал и закурил очередную папиросу.

– Отцу твоему ничего не скажу, – и вышел из землянки.

– Самохин! Турбегенов! – закричал особист, и когда они появились в проходе, указал на Колю пальцем. – Этого расстрелять! Отведите к болоту и приведите приказ в исполнение. В военных условиях цацкаться с предателями, добровольно перешедшими на сторону врага, я не собираюсь.