Мое прекрасное искупление

В дверь постучал агент Сойер и ожидающе посмотрел на меня из-за стекла. Я махнула ему уходить.

Значит, Мэддокс рад моему переводу в Сан-Диего, а ООС считает, что мне не хватает деликатности – то есть у меня ее даже меньше, чем у Вэл с фирменным «иди на хрен» или шлюхи Дейвис. Я взглянула на свою идеально отутюженную бледно-голубую блузку и юбку до колен.

Да есть у меня эта долбаная деликатность! Раз я говорю все, что на уме, значит, я бестактная?

Мое лицо вспыхнуло от злости. Я думала, что уже миновали дни, когда женщин в Бюро называли федералами с сиськами и телками.

Значит, мне не хватает деликатности? Да весь хренов отдел увидит, какая я, мать его, деликатная!

Я прикрыла рот, будто выругалась вслух. Может, в чем-то они и правы.

Пронзительно зазвонил рабочий телефон, дважды, и я поднесла трубку к уху.

– Линди.

– Это Мэддокс.

Я выпрямилась, хоть он и не видел меня.

– Есть еще одна причина, по которой ты отличная кандидатура – о ней я ООСу не сказал.

– Я сейчас упаду с кресла от предвкушения, – равнодушным тоном проговорила я.

– Мы притворимся парой, и мне кажется… ты единственная женщина в нашем коллективе, которой будет комфортно в этой роли вместе со мной.

– Даже не могу представить почему.

Линия погрузилась в тишину на долгие десять секунд.

– Я шучу. Приятно слышать, что дело не только в том, что ООС считает меня грубиянкой.

– Давай кое-что проясним. ООС такого не говорил, как, впрочем, и я.

– Вроде как сказал.

– Я не это имел в виду. Я бы врезал тому, кто сказал бы про тебя подобное.

Теперь на линии наступила тишина по моей вине.

– С-спасибо. – Я не знала, что и сказать.

– Ожидай письма от Констанции.

– Есть, сэр.

– Хорошего дня, Линди.

Я вернула трубку на базу и вновь положила ноги на стол, размышляя о поездке, предстоявшей нам через семь недель. Мне придется провести несколько ночей наедине с Мэддоксом, притворившись его девушкой, и меня это вовсе не огорчало, хотя следовало бы.

Я попыталась сдержать улыбку. Мне вовсе не хотелось улыбаться, и я намеренно нахмурилась. Я обманывала саму себя – самая моя большая ложь с тех пор, как я заверила Джексона и себя, что счастлива с ним в Чикаго.

Вэл легонько постучала в стеклянную дверь, а потом показала на часы. Я кивнула, и коллега удалилась.

Я не знала, насколько могла обо всем распространяться.