Мое сокровище

И если бы не присутствие Джино, она влепила бы ему пощечину и стерла бы высокомерную ухмылку с его лица. Лиз была совершенно обескуражена, когда обнаружила, что зачала ребенка в результате курортного романа с очаровательным итальянцем.

– Джино оказался незапланированным, но очень желанным ребенком, – хрипло проговорила Либби, вспомнив, как восторгалась Лиз, узнав, что станет матерью. – Моя ма… – Девушка умолкла на полуслове и поспешно прибавила: – Твой отец был проинформирован о рождении Джино, но он не признал сына, и я не ожидала от него ничего подобного.

Рауль скептически фыркнул:

– Мой отец был честным человеком, который никогда не отказался бы от своего ребенка. – Он нахмурился. – Когда Джино родился?

– Седьмого июня. Сейчас ему десять месяцев.

– В июне прошлого года Пьетро уже был очень болен, а в августе он умер, – грубо парировал Рауль. – Неоперабельную опухоль головного мозга у него диагностировали в октябре позапрошлого года, и она быстро росла. Знала ли ты о его болезни? – резко спросил он.

Она покачала головой. Пьетро, должно быть, заболел вскоре после того, как ее мать вернулась из средиземноморского круиза, во время которого влюбилась в великолепного итальянца, как она позже призналась Либби, чуть смущенно улыбаясь.

Ее мать была очень расстроена, так как не получала от Пьетро никаких вестей, а потом обнаружила, что зачала от него ребенка.

– Я снова вляпалась, Либби, – говорила Лиз со слезами на глазах, выходя из ванной комнаты и сжимая в руке тест на беременность.

 – Я доверилась этому человеку и теперь остаюсь с ребенком на руках, как было в случае с твоим чертовым отцом. Неужели я никогда не пойму, что все мужчины – эгоистичные сволочи?

Либби возненавидела Пьетро за то, что он причинил страдания ее матери. Но, по словам Рауля, его отец вернулся в Италию из круиза и узнал, что смертельно болен. Возможно, он не счел возможным сообщать такую ужасную новость Лиз. Когда мать Либби написала письмо своему любовнику, в котором рассказала о рождении Джино, Пьетро оставалось жить всего несколько недель.

Скорее всего, у него уже не было сил ей ответить. Но тот факт, что он упомянул Лиз и Джино в своем завещании, означал, что он в конце концов позаботился о матери Либби.

Джино спокойно сидел на руках у девушки, но потом начал кашлять снова; его грудь тяжело вздымалась.

– Ты сказала, что ему нужно дать какое-то лекарство, – заметил Рауль, хмуро глядя на нее.