Мона. День сурка с демоном

Получилось не так грозно, как у Бена, напоминало скорее разочарованную кошку, и Борис с довольным видом захихикал.

По крайней мере, они вернули свою Бербель, которая теперь элегантно вышагивала перед ними в розовых туфлях на каблуках и показывала дорогу к выходу. Если за это время музей не сгорел сам по себе, возможно, Мона даже не лишится работы. После этого небольшого приключения она могла положиться на поддержку своих коллег. Тем не менее если хотела остаться – а она хотела, – то больше подобные ошибки допускать нельзя.

Глава 7. Мертвые художники не рисуют

Настала ночь пятницы, и Мона только закончила свой первый официальный обход, одна. Было волнительно и в то же время немножко страшно. Впрочем, мумия в ее списке задач отсутствовала, она сидела перед пустым залом. Мона боялась помогать со вскрытием ящика Сонотепа в понедельник. А тем более устанавливать защитные чары по периметру экспозиции. Однако он был не единственным ее магическим заданием.

Помимо египетского принца, в музее на Моне лежало много другой сверхъестественной ответственности.

Ей поручили следить за проклятыми вазами, сатанинскими гобеленами и одержимыми книгами. Вдобавок ко всему несколько римских шлемов образовали группу а капелла, и за курсами аэробики античных статуй тоже следовало приглядывать. Этот небольшой экскурс в изгибание камней всегда начинался в восемь вечера, вместе со сменой Моны, и заканчивался еще до полуночи, что оставляло ей достаточно времени, чтобы отправляться к Сонотепу и охранять его мумифицированную задницу.

Его проклятие было ноктюрном, и если он не встанет после полуночи, то пропустит свое время, а Мона тогда сможет идти дальше. На самом деле в остальном в музее почти отсутствовала какая-либо другая ночная активность, даже проклятые вазы после полуночи спали. В конце концов, все когда-нибудь устают. Лишь одно создание так же зависело от времени на часах, как Сонотеп.

– Значит, Бербель уже частично нежить, – пробормотала Мона.

Отполированный до блеска череп скелета забренчал, когда тот закивал, и ведьма с завистью посмотрела на идеальный ряд сверкнувших белых зубов. На голове Бербель блестел розовый бант, иначе известный как подарочная упаковка.

– Абсолютно верно, она уже гораздо больше, чем реликвия, и становится проклятым существом, – подтвердил Борис, прищелкнув языком. – Она не только помнит свою прошлую жизнь, ее дух в полном порядке, и она запоминает все, что проживает.